Кто такие «новые русские»? Кто такие "новые русские?" Что значит новый русский.


"Новые русские" - термин, обозначающий представителей социального класса СНГ, сделавших большое состояние в 1990-е годы, после распада Советского Союза, предпринимателей нового типа.

Предприимчивые инженеры, научные работники, врачи, учителя, спортсмены, обладавшие способностями к коммерческой деятельности, запасом энергии и честолюбием открывали собственное дело. Структуры оргпреступности брали на себя функции охраны и покровительства коммерческих предприятий (так называемое «крышевание») облагая их существенными поборами. «Крышевание», а также торговля нелегальными товарами и услугами стали способом накопления первоначального капитала, который переводился затем в формы легального бизнеса.

Складывавшееся из этих социальных потоков сообщество предпринимателей в 1992 стали называть «новые русские». Со словом «новый русский» тесно связаны слова «крыша» и «братва», обозначавшие выходцев из криминальной среды, использовавших силу и уголовные методы для разрешения возникающих конфликтов, также термины «кинуть», «стрелка», «перетереть».

«Новые русские» формируют достаточно закрытую среду. Дружеские отношения с представителями других слоев общества здесь не приветствуются. Типичный «новый русский» общается со своими родными и другими «новыми русскими», их женами, любовницами и детьми. Язык новых русских, как и язык любой другой субкультуры, носит демонстративные характеристики и позволяет быстро и безошибочно выделить «своего».

Мифологический образ новых русских формируется в культуре усилиями всего общества и нашел свое отражение в публицистике, современной прозе, бульварном романе, в телесериалах, в скетчах юмористов, в обширной серии анекдотов. Особый интерес представляют анекдоты о новом русском. Надо сказать, что анекдоты о новом русском – едва ли не единственная и самая яркая серия анекдотов, возникшая в постсоветское время. Общая интонация этих анекдотов – подсмеивающаяся, но нередко и доброжелательная. Новый русский предстает как «ужасное дитя», нелепое и трогательное, безвкусное и настырное.

Характерными атрибутами в 1990-х годах считались:

Красный или малиновый пиджак - отличительный стиль одеяния «крутого», его символ (также символ безвкусицы), черные джинсы модной марки, остроносые чёрные туфли. По словам игрока «Что? Где? Когда?» Андрея Козлова, «новые русские» стали носить малиновые пиджаки именно после появления их в этой игре.

Массивная золотая цепь на шее («голда»), золотая цепочка навыпуск.
Увесистый золотой перстень-печатка («гайка»). Обычно на нескольких пальцах.
Крупные часы («котлы») дорогой марки, желательно золочёные и с драгоценными камнями.
Машина Mercedes-Benz S600 образца 1991 года в кузове W140 («шестисотый мерс» , «600-й мерин», «Чемодан», «Бандит», «Кабан», «стосорокет»), Jeep Grand Cherokee («чирик», «черкан», «джип», «жып», «черокез», «широкий»), Nissan Terrano («тиранка»), Mitsubishi Pajero («поджарый»), Toyota Land Cruiser («крузак», «кукурузер»), Mercedes Geländewagen («гелик», «кубик»), Chevrolet Tahoe («гроб»), Volvo 940, Mercedes-Benz W124, BMW 5, Audi 100, BMW 7 («бумер»), Lincoln Town Car.
Мобильный телефон («труба», «мобила», «сотовик»), считавшийся до начала 2000-х годов предметом роскоши и престижа.
Бритая «ёжиком» голова (или только затылок) («репа»).
«Распальцовка»: характерные жесты кистями рук с отогнутыми мизинцем, указательным и иногда большим пальцами и поджатыми к центру ладони средним и безымянным пальцами («растопырка», «распальцовка», «пальцы», «пацанская коза»).
Использование новорусского жаргона (слов «типа», «в натуре», «чисто», «конкретно», «по-любому» и т. д.). Блатная феня.
«Капуста» - много наличных в долларах США, или денег вообще («бабки», «бабло», «зелень», «лавэ»).

Поймал новый русский золотую рыбку и говорит ей: – Чего тебе надобно, рыбка?

То, без чего «уважаемые люди» 90-х не стали бы с вами разговаривать

С уходом «совковой» действительности на сцену вышли представители так называемой постсоветской элиты – те, кто стремительно разбогател после распада СССР. В 1992 году журналисты придумали для этих нуворишей термин «новые русские».

Очень скоро сложился собирательный образ этакого богатея в малиновом пиджаке, который готов отдать любые деньги, чтобы жить «по-человечески». В чем же заключались представления новых русских о богатой жизни?

Жить как во дворце

Анекдот: Новому русскому построили дом по индивидуальному заказу. Но дом ему не понравился: «Двери какие-то узкие, все время косяки пальцами задеваю!»

Теснота типовых «хрущевок» успела всем надоесть до такой степени, что те, кому удалось выбиться в богатеи, начали скупать квартиры в одном доме и переделывать их в хоромы. А еще лучше – строить дома, желательно на Рублевском шоссе – огромные и неприлично дорогие в обслуживании. А-ля дворцы – только с бассейнами и джакузи. И, конечно, с евроремонтом.

В 90-х слово «евроремонт» звучало не хуже, чем «барокко» или «ампир». На Западе под этим термином понимался обыкновенный ремонт с применением европейских материалов нового поколения. Но в России, да и вообще в СНГ, от «евроремонтников» ждали, то они при помощи гипсокартона, навесных потолков и пластиковых панелей устроят в доме что-то вроде компактного Эрмитажа.

В «новые русские» дома в изобилии скупались аляповатые громоздкие кресла, гигантские зеркала в золоченых рамах, диваны, обитые натуральной кожей, туалетные столики красного дерева, кровати с балдахинами и прочая «царская роскошь».

Ходили даже слухи, что все эти малиновопиджачные и бритоголовые, уединяясь в кабинетах задумчивости, присаживаются исключительно на золотые унитазы. Золотыми эти предметы все-таки не были, зато часто оснащались самыми неожиданными функциями: измеряли температуру тела и давление, ароматизировали воздух, подогревали сиденье, веселили хозяев и их гостей чарующими мелодиями.

Дворец мечты нового русского. Фото: pixabay.com

Анекдот: Фирма «Ролекс» выпустила новые наручные часы с кукушкой. Каждые полчаса они сообщают, сколько вам жить осталось. Гарантия пожизненная.

Каждый уважающий себя новый русский носил баснословно дорогие швейцарские часы («котлы») – обычно марки Rolex.

Особым почетом пользовались модели, выполненные в золоте и украшенные драгоценными камнями. Надевать на запястье целое состояние было хорошим тоном – без часов стоимостью в несколько зарплат рядового инженера ни один бритоголовый не принял бы вас всерьез.

Те, у кого денег было относительно негусто, желая выдать себя за серьезных людей, приобретали для этой цели поддельные часы престижных марок. Так, в романе Пелевина «Поколение П» Морковин , отправляя Татарского на переговоры с потенциальным заказчиком, выдает ему бордовый пиджак и поддельные «ролексы»: «Когда будешь говорить с клиентом, ты ими так, знаешь, побрякивай. Помогает».

Фото: pixabay.com

Шестисотый мерин и другой транспорт

Анекдот: Видит гаишник – едет по дороге «мерседес»-600. Гаишник начинает махать палочкой и свистеть. Машина останавливается, стекло опускается, из «мерседеса» доносится: – Не свисти, денег не будет!

На самом деле, среди малиновопиджачных было не менее популярны автомобили марки BMW («бэхи»). Для их аббревиатурного названия в народе даже придумали расшифровку: «боевая машина вымогателей». Однако в фольклоре почему-то остались «шестисотые мерседесы» – то есть авто модели Mercedes-Benz серии W140.

Забавно, что первый в России «шестисотый мерин» принадлежал Жириновскому .

Наиболее успешные новые русские не брезговали и другими видами личного транспорта; пока подавляющее большинство их сограждан толкалось в автобусах и считало за счастье прокатиться в электричке зайцем, они бороздили моря на личных яхтах и парили в поднебесье на собственных самолетах. Какое-то время было в порядке вещей после вечеринки в клубе усадить всех своих приятелей в самолет и махнуть в теплые края.


Золотые цепи

Анекдот: Новый русский выбирает себе золотой нательный крест гигантских размеров. – А есть у вас такой же, только без гимнаста?

Золотые цепочки («голды») толщиной чуть ли не в руку было принято носить навыпуск – поверх рубашки, черной водолазки или даже пиджака. Их отлично дополняли золотые браслеты размером с наручники и массивные перстни, каждым из которых при желании можно было убить человека.

Новых русских и их спутниц было очень легко узнать за границей – и отнюдь не только по вызывающему поведению: они с самого утра были обвешены золотом, сверкая, как ходячие рождественские елки.

Искусство

Анекдот: Приходит новый русский в картинную галерею, тычет пальцем в первую попавшуюся картину и заявляет, что хотел бы купить ее.

– Что вы! Не продается!

Новый русский достает пухлую пачку долларов, и картину ему все-таки продают. Он звонит по сотовому:

– Але! Открытку я имениннику купил, давай теперь подарок искать!

Новые русские, как это ни странно звучит, уважали искусство. Они охотно покупали самые дорогие билеты в театр – и прямо во время спектакля договаривались по сотовым телефонам о новых сделках. Они собирали в своих особняках коллекции картин, приглашали к себе на именины высокооплачиваемых музыкантов.

Некоторые даже спонсировали реставрацию заброшенных старинных церквей или вкладывались в раскрутку молодых талантливых исполнителей. В общем, не были чужды этакой старорусской купеческой удали, толкающей потратить деньги на прекрасное – пока тебя не убили в пьяной драке. Ну, или в бандитской разборке…

Содержание статьи

НОВЫЕ РУССКИЕ – понятие, возникшее для обозначения нового социального слоя, появившегося в России в конце перестройки, на фоне распада Советского общества и становления рыночной экономики. В самом общем смысле понятие «новые русские» вбирает в себя слой средних и крупных предпринимателей и крупный менеджмент. Отличительные черты новых русских – наличие «своего дела» (или высоко оплачиваемой работы в крупной корпорации), высокий (по советским меркам немыслимый) уровень доходов и специфический, новорусский образ жизни.

Впервые словосочетание «новые русские» появилось в публикации газеты «Коммерсантъ» в 1992. Предыстория понятия «новые русские» связана с именем американского журналиста Хендрика Смита, написавшего в конце 1980-х книгу с одноименным названием. Переведенное с английского, понятие «новые русские» было подхвачено и прочно утвердилось в современном русском языке. Успешное вхождение образа «новых русских» в отечественную культуру свидетельствовало о том, что это понятие отвечало на потребность общества в обозначении и осознании нового важного явления, ознаменовавшего собой наступление постсоветской реальности.

По преимуществу, словосочетание «новые русские» относится к публицистическому контексту. Оно не представляет собой строгого научного понятия. Это достаточно расплывчатый, собирательный образ, который несет в себе существенную оценочную компоненту. В то же время, образ «новые русские» утвердился в отечественной культуре. Поэтому, отдавая дань культурной традиции, специалисты, рассматривающие процессы становления предпринимательства в постсоветской России (философы, социологи, экономисты, культурологи, психологи, политологи), используют образ «новые русские» чаще всего в популярных изданиях.

Существенно различаются два измерения описываемого явления. «Новые русские» как собирательное понятие, выражающее некоторую социальную, экономическую и культурную реальность (или явление «новые русские») и мифологический образ «новых русских», сложившийся в российском обществе.

«Новые русские» как явление.

Поскольку «новые русские» представляют собой расплывчатое социальное образование, существуют разночтения в определении границ данного явления. Социологи относят к «новым русским» и класс предпринимателей как целое, и бизнес элиту современного российского общества, и так называемый «средний класс». К «новым русским», как правило, не относят малый бизнес и олигархов.

«Новые русские» появляются в недрах позднесоветского общества. Первыми были, так называемые, «цеховики» или владельцы нелегальных подпольных производств, занятых выпуском дефицитной продукции. В конце 1980-х, во времена перестройки частнопредпринимательская деятельность легализуется в формах кооперативного движения. В то же время (1987–1988) на базе столичных райкомов ВЛКСМ создаются Центры научно-технического творчества молодежи (ЦНТТМ), которые явились первыми бизнес-структурами в СССР. ЦНТТМ положили начало процессу обмена номенклатурной власти на собственность. В бизнес потянулись партийные и советские работники, чиновники, энергичные хозяйственники, отставные офицеры советской армии, КГБ и МВД. Параллельно с потоком выходцев из номенклатуры, в бизнес устремились представители всех слоев общества. Предприимчивые инженеры, научные работники, врачи, учителя, спортсмены, обладавшие способностями к коммерческой деятельности, запасом энергии и честолюбием открывали собственное дело. Следующий поток, формирующий слоя предпринимателей, связан с криминалитетом. Структуры оргпреступности брали на себя функции охраны и покровительства коммерческих предприятий (так называемое «крышевание») облагая их существенными поборами. «Крышевание», а также торговля нелегальными товарами и услугами (оружие, наркотики, устранение конкурентов и др.) стали способом накопления первоначального капитала, который переводился затем в формы легального бизнеса.

Складывавшееся из этих социальных потоков сообщество предпринимателей в 1992 стали называть «новые русские». Далее, по мере разворачивания процессов приватизации, слой предпринимателей сконцентрировал в своих руках большую часть экономики РФ. Так за 10–12 лет в стране сложился новый, достаточно замкнутый социальный слой со своей жизненной философией, системой ценностей, особой субкультурой. Новая социальная категория пережила все стадии формирования и создала свой стиль и образ жизни, сформировала вкусы, формы общения, модели отдыха и т.д.

Объективные характеристики сообщества предпринимателей исследуют социологи. В бывших социалистических странах число внезапно разбогатевших людей, составляющих особую субкультуру, варьируется от 1 до 5–10% населения. По данным Ольги Крыштановской (руководитель сектора изучения элиты Института социологии РАН) в середине 1990-х средний возраст типичного представителя бизнес-элиты составлял 42 года. 78% из них горожане, 93% имеют высшее образование или различные ученые степени. Эти люди абсолютные трудоголики, работающие по 12 часов в сутки шесть дней в неделю. Отдых составляет не более одной недели в году, 87% опрошенных предпочитает отдыхать за рубежом.

Фундаментальная особенность формирования «новых русских» состояла в том, что эта социокультурная общность возникла на голом месте. К концу 1980-х не существовала (была пресечена три поколения назад) культурная традиция российского предпринимательства. Как советская идеология, так и патриархальная культурная традиция (из которой выросла большая часть советского общества) были уравнительными. Индивидуальная экономическая активность не приветствовалась, предпринимательская деятельность рассматривалась как уголовное преступление, а имущественное расслоение общества – как безусловное социальное зло.

Особое отторжение предпринимательских ценностей продемонстрировала советская интеллигенция, воспроизводившая унаследованное от дворянства барственное неприятие разбогатевших «Тит Титычей». Шестидесятнический культ непрактичности и устремленности к миру духовных ценностей отторгал «нового русского». Интеллигентское неприятие предпринимателей задавалось так же и тем, что переход к рыночной экономике привел в России к обнищанию значительной части советской интеллигенции, которая потеряла свои позиции и пополнила слой «новых бедных».

Поэтому субкультура новых русских формировалась в отторжении и противостоянии как традиционным, так и советским ценностям. Отношение нового русского к традиционному советскому человеку нашло свое оформление в слове «совок». Новый русский – индивидуалист, твердо стоящий на земле, чуждый этоса непрактичности и прочих интеллигентских «заморочек». Престижное потребление, демонстративные характеристики образа жизни «нового русского» противостоят советским традициям. Однако, при внимательном вглядывании обнаруживается связь образа нового русского с традиционными для России персонажами.

Прежде всего, за спиной «нового русского» стоит многовековая традиция русского мещанства. Это российский обыватель (к какому бы сословию он не принадлежал), твердо стоящий на земле, имеющий вкус к хорошей жизни, ценящий благосостояние, уют и удобства. Он при всех обстоятельствах, при любой власти обустраивает свой быт, стремится обеспечить семью, детей, ближайшую родню всем необходимым и по своим базовым жизненным устремлениям предшествует «новому русскому».

С другой стороны, в образе «нового русского» узнается традиционный русский разбойник, вольный казак, золотодобытчик сорящий шальными деньгами, обменивающий презренный металл на шумный восторг и одобрение товарищей, собутыльников и клиентов.

В «новом русском» проглядывает известный персонаж русской литературы – внезапно разбогатевший купец, пришедший в кураж от свалившихся на его голову денег, купающий певичек в шампанском и мажущий официантов горчицей, но, в другую минуту, охотно жертвующий на церковь и дела благотворительности.

Наконец, в образе «нового русского» мы узнаем одного из главных героев советского общества. Это – энтузиаст «дела», пропадающий на работе допоздна и отдающий ему все свои силы. Разница лишь в том, что новый русский отдает все силы не «нашему», а «своему» делу.

Для социолога новый русский – образец крайнего проявления индивидуализма, демонстративного поведения вообще и демонстративного потребления в частности. Новые русские не манифестируют свое мировоззрение, они выделяются стилем и образом жизни. Когда речь заходит о профессиональной деятельности, новых русских чаще называют бизнесменами или предпринимателями. Но когда разговор заходит о приватной сфере – о материальном положении и личном окружении – тогда они становятся «новыми русскими».

«Новые русские» формируют достаточно закрытую среду. Дружеские отношения с представителями других слоев общества здесь не приветствуются. Типичный «новый русский» общается со своими родными и другими «новыми русскими», их женами, любовницами и детьми. Язык новых русских, как и язык любой другой субкультуры, носит демонстративные характеристики и позволяет быстро и безошибочно выделить «своего».

Субкультура «новых русских» весьма динамична, ориентирована на западные стандарты потребления, легко ассимилирует любые технические новшества и новые удобства. В целом слой новых русских ориентирован на западную массовую культуру и образ жизни среднего класса западных стран.

По свидетельству специалистов (психологов, сексологов) семейные отношения в среде новых русских носят достаточно напряженный характер. Жены обычно находятся в зависимом материальном положении и живут в постоянной конкурентной борьбе, поскольку их муж привлекателен для многих женщин. По подсчетам социологов в состоятельных семьях в 2,5 раз чаще, чем в целом по стране, мужья применяют физическое насилие по отношению к своим женам (так называемое «домашнее насилие»). Семейные проблемы связаны с неравноправным положением супругов, хронической усталостью мужа, проводящего большую часть жизни на работе, постоянным стрессом и т.д.

Мифологический образ «нового русского».

Мифологический образ новых русских формируется в культуре усилиями всего общества и нашел свое отражение в публицистике, современной прозе, бульварном романе, в телесериалах, в скетчах юмористов, в обширной серии анекдотов. Анализ этих источников свидетельствует о разительной дистанции между мифом и реальностью.

Так, по данным социологических исследований, подавляющее большинство предпринимателей имеют высшее образование. Образование в этой среде – ценность. Новые русские учат своих детей в престижных университетах. Мифологический новый русский предстает в образе человека с низким уровнем образования (три класса) и ничтожной общей культурой. Он учит ребенка распальцовке и сленгу.

Для того, чтобы остаться на плаву, реальный предприниматель работает по 12 часов. Мифологический новый русский тратит деньги, веселится и отдыхает. Он не мыслится как организатор производства каких-либо товаров или услуг. Источник доходов нового русского – воздух. Это – спекуляция, растаскивание госсобственности, всяческие пирамиды и т.д.

Реальный бизнес сторонится криминала, осваивает легальные механизмы решения возникающих проблем и защиты своих интересов. Даже криминальный по своему происхождению крупный капитал ищет путей легализации, стремится к респектабельности. Миф же не различает предпринимателя и бандита. В анекдотах «браток» и новый русский предстают как синонимы, и это указывает нам на бытующие в обществе представления об источниках доходов и образе жизни нового русского.

Социологи подтверждают склонность «новых» к престижному потреблению, однако мифологический новый русский предстает как потребитель фантастического, раблезианского масштаба, в духе арабского шейха.

Встречаются два новых русских. Один говорит другому:

– Я слышал сейчас модно держать экзотических животных.

– Да, в натуре. Я как раз купил себе слона.

Слышь братан. Это же круто!

– Да понимаешь, когда он просыпается в пять утра и идет

на водопой, то громко топает, соседей будит.

– Ну и чё, потерпят.

– Да соседи – это фигня. Он ведь еще и их бегемотов

Образ мифологического «нового русского» существует в пакете устойчивых ассоциаций. «Новые русские» это – фитнес-клубы, евроремонт, отдых в Бразилии и на Ямайке, платная школа, домик в Испании, подмосковная усадьба, обслуга, личный шофер, служба секьюрити, престижный автомобиль (шестисотый мерседес), клубы и казино, молодая жена – дома и молодая привлекательная секретарша на работе, нарушения законов, взятки госчиновникам, жестокая борьба с конкурентами, расстрел автомобиля на загородном шоссе, роскошный монумент на престижном кладбище.

Особый интерес представляют анекдоты о новом русском. Надо сказать, что анекдоты о новом русском – едва ли не единственная и самая яркая серия анекдотов, возникшая в постсоветское время. Общая интонация этих анекдотов – подсмеивающаяся, но нередко и доброжелательная. Новый русский предстает как «ужасное дитя», нелепое и трогательное, безвкусное и настырное. Главное его свойство, определяющий признак – способность и стремление престижно потреблять. Новый русский познал власть денег и прелесть тратить эти деньги. В этом смысле, он может все:

Поймал новый русский золотую рыбку и говорит ей:

– Чего тебе надобно, рыбка?

Байки о новых русских напоминают анекдоты о Василии Ивановиче Чапаеве. Предмет в них один – русский национальный характер. Иными словами, народ узнает в новом русском своего. Новый русский – простой человек, такой же как и все мы, только ему очень повезло. Над коллизиями жизни внезапно разбогатевшего простолюдина и подсмеивается анекдот о новых русских.

Иногда в байках обыгрывается ситуация столкновения 600-го «Мерседеса» с «Запорожцем». Так в пространстве анекдота моделируется конфликт нового русского с простым человеком. Характерно, что владелец «Запорожца» часто, неожиданным образом, побеждает. Старичок за рулем «Запорожца» оказывается отцом командира спецподразделения «Беркут». Маленький человек – рассказчик и слушатель анекдота – примеривается к конфликту с новой социальной силой и ищет победы, хотя бы в анекдоте. Ровно также хитрый мужичок из русских сказок обдуривал барина.

Анекдоты о новых русских – свидетельства самого массового, фольклорного освоения феномена нового российского предпринимательства, включения его в мир отечественной культуры.

Итоги.

Как социально-культурное явление, «новые русские» несут в себе признаки и уникально-специфического, и универсального. Специфические черты «новых русских» заданы особенностями русской культуры и спецификой перехода от государственного социализма к рыночной экономике. Такой переход произошел в бывших советских республиках, а также в бывших соцстранах, и породил сходные процессы. Газеты пишут о «новых украинцах», казахах или болгарах. Можно говорить об универсальных закономерностях становления слоя предпринимателей в обществе, переживших эпоху социализма. «Новые богатые» складываются из сходных социальных потоков. Их характеризуют демонстративные характеристики поведения, создание особой субкультуры, замкнутость этого слоя, высокие потребительские стандарты, активное, освоение элементов западноевропейского образа жизни, включенность в мировой контекст (частые деловые контакты с зарубежными предпринимателями, отдых за рубежом, освоение разговорного английского), дорогое образование. Универсальным оказывается и амбивалентное отношение к «новым» со стороны остального общества.

В более широкой исторической перспективе, новые русские укладываются в нескончаемую галерею экономически возвышающихся социальных групп. Рождение «новых богатых» – универсальное явление в мировой истории. Созданный в Древнем Египте поэтический текст, получивший название Плачь Ипувера , относящийся к эпохе нашествия гиксосов, заполнен стенаниями по поводу постигшего Египет социального переворота. Страна перевернулась, подобно гончарному кругу, вещает Ипувер. Бедняки стали богатыми, а имущие – бедняками. «У кого не было даже лодки, стал владельцем судов», тот, «кто не был в состоянии сделать себе гроб, стал владельцем усыпальницы, тела же прежних владельцев гробниц выброшены в пустыню». Подобные социальные катаклизмы происходили и в античном обществе. Римские сатирики описывали внезапно разбогатевших вольноотпущенников. «Новые богатые» появляются и в зрелом средневековье, и на заре капитализма, и в близкую к нам эпоху, например в Англии, в середине 20 в. В современном мире, возвышение «новых богатых» происходит и за рамками распавшегося социалистического лагеря. Так государствах Азии и Африки, не так давно получивших независимость, полным ходом формируется слой «новых» хозяев жизни.

Появление «новых богатых» всегда фиксируется обществом и вызывает у современников сложные чувства. В конечном счете, историческая судьба разбогатевших зависит от того, какие социальные функции берет на себя эта группа общества, каковы ее обязанности, что она дает обществу как целому.

По отношению к культуре всего общества, новые русские выполняют функцию группы, лидирующей в освоении новых предметов обихода, бытовых технологий, моделей образа жизни. Такие реалии современной жизни, как сотовый телефон, кредитная карточка, летний отдых на курортах Анталии, или сателлитная антенна вначале осваиваются новыми русскими, а затем постепенно становятся достоянием широких масс.

Надо сказать и о том, что само существование «новых русских» стало фактором, коренным образом изменявшим ментальность и психологию всего общества. Новые русские явили наглядный пример эффективного вхождения в новую экономическую и социальную реальность. Путь, предложенный новыми русскими, можно было отвергать по этическим или культурным соображениям, но факт их существования нельзя игнорировать.

В последние годы понятие «новый русский» звучит реже. В культуре чувствуется некоторая усталость от образа «нового русского». Казавшаяся бесконечной серия анекдотов иссякает и сходит на нет. Публицисты обращаются к другим темам. Явление, скрывающееся под образом «нового русского», утратило яркость новизны и постепенно переходит в разряд освоенных реалий современной жизни. Эпическая эпоха, когда, казалось, можно было в одночасье разбогатеть, ушла в прошлое. Меняется и предпринимательская среда. Идет формирование зрелых форм социальности и культуры рыночного общества. Класс предпринимателей очищается от случайных людей. Вчерашние «новые русские» утрачивают признаки поражающего воображение дива, становятся солидными и привычным элементом социокультурного пейзажа.

Игорь Григорьевич Яковенко

Содержание статьи

НОВЫЕ РУССКИЕ – понятие, возникшее для обозначения нового социального слоя, появившегося в России в конце перестройки, на фоне распада Советского общества и становления рыночной экономики. В самом общем смысле понятие «новые русские» вбирает в себя слой средних и крупных предпринимателей и крупный менеджмент. Отличительные черты новых русских – наличие «своего дела» (или высоко оплачиваемой работы в крупной корпорации), высокий (по советским меркам немыслимый) уровень доходов и специфический, новорусский образ жизни.

Впервые словосочетание «новые русские» появилось в публикации газеты «Коммерсантъ» в 1992. Предыстория понятия «новые русские» связана с именем американского журналиста Хендрика Смита, написавшего в конце 1980-х книгу с одноименным названием. Переведенное с английского, понятие «новые русские» было подхвачено и прочно утвердилось в современном русском языке. Успешное вхождение образа «новых русских» в отечественную культуру свидетельствовало о том, что это понятие отвечало на потребность общества в обозначении и осознании нового важного явления, ознаменовавшего собой наступление постсоветской реальности.

По преимуществу, словосочетание «новые русские» относится к публицистическому контексту. Оно не представляет собой строгого научного понятия. Это достаточно расплывчатый, собирательный образ, который несет в себе существенную оценочную компоненту. В то же время, образ «новые русские» утвердился в отечественной культуре. Поэтому, отдавая дань культурной традиции, специалисты, рассматривающие процессы становления предпринимательства в постсоветской России (философы, социологи, экономисты, культурологи, психологи, политологи), используют образ «новые русские» чаще всего в популярных изданиях.

Существенно различаются два измерения описываемого явления. «Новые русские» как собирательное понятие, выражающее некоторую социальную, экономическую и культурную реальность (или явление «новые русские») и мифологический образ «новых русских», сложившийся в российском обществе.

«Новые русские» как явление.

Поскольку «новые русские» представляют собой расплывчатое социальное образование, существуют разночтения в определении границ данного явления. Социологи относят к «новым русским» и класс предпринимателей как целое, и бизнес элиту современного российского общества, и так называемый «средний класс». К «новым русским», как правило, не относят малый бизнес и олигархов.

«Новые русские» появляются в недрах позднесоветского общества. Первыми были, так называемые, «цеховики» или владельцы нелегальных подпольных производств, занятых выпуском дефицитной продукции. В конце 1980-х, во времена перестройки частнопредпринимательская деятельность легализуется в формах кооперативного движения. В то же время (1987–1988) на базе столичных райкомов ВЛКСМ создаются Центры научно-технического творчества молодежи (ЦНТТМ), которые явились первыми бизнес-структурами в СССР. ЦНТТМ положили начало процессу обмена номенклатурной власти на собственность. В бизнес потянулись партийные и советские работники, чиновники, энергичные хозяйственники, отставные офицеры советской армии, КГБ и МВД. Параллельно с потоком выходцев из номенклатуры, в бизнес устремились представители всех слоев общества. Предприимчивые инженеры, научные работники, врачи, учителя, спортсмены, обладавшие способностями к коммерческой деятельности, запасом энергии и честолюбием открывали собственное дело. Следующий поток, формирующий слоя предпринимателей, связан с криминалитетом. Структуры оргпреступности брали на себя функции охраны и покровительства коммерческих предприятий (так называемое «крышевание») облагая их существенными поборами. «Крышевание», а также торговля нелегальными товарами и услугами (оружие, наркотики, устранение конкурентов и др.) стали способом накопления первоначального капитала, который переводился затем в формы легального бизнеса.

Складывавшееся из этих социальных потоков сообщество предпринимателей в 1992 стали называть «новые русские». Далее, по мере разворачивания процессов приватизации, слой предпринимателей сконцентрировал в своих руках большую часть экономики РФ. Так за 10–12 лет в стране сложился новый, достаточно замкнутый социальный слой со своей жизненной философией, системой ценностей, особой субкультурой. Новая социальная категория пережила все стадии формирования и создала свой стиль и образ жизни, сформировала вкусы, формы общения, модели отдыха и т.д.

Объективные характеристики сообщества предпринимателей исследуют социологи. В бывших социалистических странах число внезапно разбогатевших людей, составляющих особую субкультуру, варьируется от 1 до 5–10% населения. По данным Ольги Крыштановской (руководитель сектора изучения элиты Института социологии РАН) в середине 1990-х средний возраст типичного представителя бизнес-элиты составлял 42 года. 78% из них горожане, 93% имеют высшее образование или различные ученые степени. Эти люди абсолютные трудоголики, работающие по 12 часов в сутки шесть дней в неделю. Отдых составляет не более одной недели в году, 87% опрошенных предпочитает отдыхать за рубежом.

Фундаментальная особенность формирования «новых русских» состояла в том, что эта социокультурная общность возникла на голом месте. К концу 1980-х не существовала (была пресечена три поколения назад) культурная традиция российского предпринимательства. Как советская идеология, так и патриархальная культурная традиция (из которой выросла большая часть советского общества) были уравнительными. Индивидуальная экономическая активность не приветствовалась, предпринимательская деятельность рассматривалась как уголовное преступление, а имущественное расслоение общества – как безусловное социальное зло.

Особое отторжение предпринимательских ценностей продемонстрировала советская интеллигенция, воспроизводившая унаследованное от дворянства барственное неприятие разбогатевших «Тит Титычей». Шестидесятнический культ непрактичности и устремленности к миру духовных ценностей отторгал «нового русского». Интеллигентское неприятие предпринимателей задавалось так же и тем, что переход к рыночной экономике привел в России к обнищанию значительной части советской интеллигенции, которая потеряла свои позиции и пополнила слой «новых бедных».

Поэтому субкультура новых русских формировалась в отторжении и противостоянии как традиционным, так и советским ценностям. Отношение нового русского к традиционному советскому человеку нашло свое оформление в слове «совок». Новый русский – индивидуалист, твердо стоящий на земле, чуждый этоса непрактичности и прочих интеллигентских «заморочек». Престижное потребление, демонстративные характеристики образа жизни «нового русского» противостоят советским традициям. Однако, при внимательном вглядывании обнаруживается связь образа нового русского с традиционными для России персонажами.

Прежде всего, за спиной «нового русского» стоит многовековая традиция русского мещанства. Это российский обыватель (к какому бы сословию он не принадлежал), твердо стоящий на земле, имеющий вкус к хорошей жизни, ценящий благосостояние, уют и удобства. Он при всех обстоятельствах, при любой власти обустраивает свой быт, стремится обеспечить семью, детей, ближайшую родню всем необходимым и по своим базовым жизненным устремлениям предшествует «новому русскому».

С другой стороны, в образе «нового русского» узнается традиционный русский разбойник, вольный казак, золотодобытчик сорящий шальными деньгами, обменивающий презренный металл на шумный восторг и одобрение товарищей, собутыльников и клиентов.

В «новом русском» проглядывает известный персонаж русской литературы – внезапно разбогатевший купец, пришедший в кураж от свалившихся на его голову денег, купающий певичек в шампанском и мажущий официантов горчицей, но, в другую минуту, охотно жертвующий на церковь и дела благотворительности.

Наконец, в образе «нового русского» мы узнаем одного из главных героев советского общества. Это – энтузиаст «дела», пропадающий на работе допоздна и отдающий ему все свои силы. Разница лишь в том, что новый русский отдает все силы не «нашему», а «своему» делу.

Для социолога новый русский – образец крайнего проявления индивидуализма, демонстративного поведения вообще и демонстративного потребления в частности. Новые русские не манифестируют свое мировоззрение, они выделяются стилем и образом жизни. Когда речь заходит о профессиональной деятельности, новых русских чаще называют бизнесменами или предпринимателями. Но когда разговор заходит о приватной сфере – о материальном положении и личном окружении – тогда они становятся «новыми русскими».

«Новые русские» формируют достаточно закрытую среду. Дружеские отношения с представителями других слоев общества здесь не приветствуются. Типичный «новый русский» общается со своими родными и другими «новыми русскими», их женами, любовницами и детьми. Язык новых русских, как и язык любой другой субкультуры, носит демонстративные характеристики и позволяет быстро и безошибочно выделить «своего».

Субкультура «новых русских» весьма динамична, ориентирована на западные стандарты потребления, легко ассимилирует любые технические новшества и новые удобства. В целом слой новых русских ориентирован на западную массовую культуру и образ жизни среднего класса западных стран.

По свидетельству специалистов (психологов, сексологов) семейные отношения в среде новых русских носят достаточно напряженный характер. Жены обычно находятся в зависимом материальном положении и живут в постоянной конкурентной борьбе, поскольку их муж привлекателен для многих женщин. По подсчетам социологов в состоятельных семьях в 2,5 раз чаще, чем в целом по стране, мужья применяют физическое насилие по отношению к своим женам (так называемое «домашнее насилие»). Семейные проблемы связаны с неравноправным положением супругов, хронической усталостью мужа, проводящего большую часть жизни на работе, постоянным стрессом и т.д.

Мифологический образ «нового русского».

Мифологический образ новых русских формируется в культуре усилиями всего общества и нашел свое отражение в публицистике, современной прозе, бульварном романе, в телесериалах, в скетчах юмористов, в обширной серии анекдотов. Анализ этих источников свидетельствует о разительной дистанции между мифом и реальностью.

Так, по данным социологических исследований, подавляющее большинство предпринимателей имеют высшее образование. Образование в этой среде – ценность. Новые русские учат своих детей в престижных университетах. Мифологический новый русский предстает в образе человека с низким уровнем образования (три класса) и ничтожной общей культурой. Он учит ребенка распальцовке и сленгу.

Для того, чтобы остаться на плаву, реальный предприниматель работает по 12 часов. Мифологический новый русский тратит деньги, веселится и отдыхает. Он не мыслится как организатор производства каких-либо товаров или услуг. Источник доходов нового русского – воздух. Это – спекуляция, растаскивание госсобственности, всяческие пирамиды и т.д.

Реальный бизнес сторонится криминала, осваивает легальные механизмы решения возникающих проблем и защиты своих интересов. Даже криминальный по своему происхождению крупный капитал ищет путей легализации, стремится к респектабельности. Миф же не различает предпринимателя и бандита. В анекдотах «браток» и новый русский предстают как синонимы, и это указывает нам на бытующие в обществе представления об источниках доходов и образе жизни нового русского.

Социологи подтверждают склонность «новых» к престижному потреблению, однако мифологический новый русский предстает как потребитель фантастического, раблезианского масштаба, в духе арабского шейха.

Встречаются два новых русских. Один говорит другому:

– Я слышал сейчас модно держать экзотических животных.

– Да, в натуре. Я как раз купил себе слона.

Слышь братан. Это же круто!

– Да понимаешь, когда он просыпается в пять утра и идет

на водопой, то громко топает, соседей будит.

– Ну и чё, потерпят.

– Да соседи – это фигня. Он ведь еще и их бегемотов

Образ мифологического «нового русского» существует в пакете устойчивых ассоциаций. «Новые русские» это – фитнес-клубы, евроремонт, отдых в Бразилии и на Ямайке, платная школа, домик в Испании, подмосковная усадьба, обслуга, личный шофер, служба секьюрити, престижный автомобиль (шестисотый мерседес), клубы и казино, молодая жена – дома и молодая привлекательная секретарша на работе, нарушения законов, взятки госчиновникам, жестокая борьба с конкурентами, расстрел автомобиля на загородном шоссе, роскошный монумент на престижном кладбище.

Особый интерес представляют анекдоты о новом русском. Надо сказать, что анекдоты о новом русском – едва ли не единственная и самая яркая серия анекдотов, возникшая в постсоветское время. Общая интонация этих анекдотов – подсмеивающаяся, но нередко и доброжелательная. Новый русский предстает как «ужасное дитя», нелепое и трогательное, безвкусное и настырное. Главное его свойство, определяющий признак – способность и стремление престижно потреблять. Новый русский познал власть денег и прелесть тратить эти деньги. В этом смысле, он может все:

Поймал новый русский золотую рыбку и говорит ей:

– Чего тебе надобно, рыбка?

Байки о новых русских напоминают анекдоты о Василии Ивановиче Чапаеве. Предмет в них один – русский национальный характер. Иными словами, народ узнает в новом русском своего. Новый русский – простой человек, такой же как и все мы, только ему очень повезло. Над коллизиями жизни внезапно разбогатевшего простолюдина и подсмеивается анекдот о новых русских.

Иногда в байках обыгрывается ситуация столкновения 600-го «Мерседеса» с «Запорожцем». Так в пространстве анекдота моделируется конфликт нового русского с простым человеком. Характерно, что владелец «Запорожца» часто, неожиданным образом, побеждает. Старичок за рулем «Запорожца» оказывается отцом командира спецподразделения «Беркут». Маленький человек – рассказчик и слушатель анекдота – примеривается к конфликту с новой социальной силой и ищет победы, хотя бы в анекдоте. Ровно также хитрый мужичок из русских сказок обдуривал барина.

Анекдоты о новых русских – свидетельства самого массового, фольклорного освоения феномена нового российского предпринимательства, включения его в мир отечественной культуры.

Итоги.

Как социально-культурное явление, «новые русские» несут в себе признаки и уникально-специфического, и универсального. Специфические черты «новых русских» заданы особенностями русской культуры и спецификой перехода от государственного социализма к рыночной экономике. Такой переход произошел в бывших советских республиках, а также в бывших соцстранах, и породил сходные процессы. Газеты пишут о «новых украинцах», казахах или болгарах. Можно говорить об универсальных закономерностях становления слоя предпринимателей в обществе, переживших эпоху социализма. «Новые богатые» складываются из сходных социальных потоков. Их характеризуют демонстративные характеристики поведения, создание особой субкультуры, замкнутость этого слоя, высокие потребительские стандарты, активное, освоение элементов западноевропейского образа жизни, включенность в мировой контекст (частые деловые контакты с зарубежными предпринимателями, отдых за рубежом, освоение разговорного английского), дорогое образование. Универсальным оказывается и амбивалентное отношение к «новым» со стороны остального общества.

В более широкой исторической перспективе, новые русские укладываются в нескончаемую галерею экономически возвышающихся социальных групп. Рождение «новых богатых» – универсальное явление в мировой истории. Созданный в Древнем Египте поэтический текст, получивший название Плачь Ипувера , относящийся к эпохе нашествия гиксосов, заполнен стенаниями по поводу постигшего Египет социального переворота. Страна перевернулась, подобно гончарному кругу, вещает Ипувер. Бедняки стали богатыми, а имущие – бедняками. «У кого не было даже лодки, стал владельцем судов», тот, «кто не был в состоянии сделать себе гроб, стал владельцем усыпальницы, тела же прежних владельцев гробниц выброшены в пустыню». Подобные социальные катаклизмы происходили и в античном обществе. Римские сатирики описывали внезапно разбогатевших вольноотпущенников. «Новые богатые» появляются и в зрелом средневековье, и на заре капитализма, и в близкую к нам эпоху, например в Англии, в середине 20 в. В современном мире, возвышение «новых богатых» происходит и за рамками распавшегося социалистического лагеря. Так государствах Азии и Африки, не так давно получивших независимость, полным ходом формируется слой «новых» хозяев жизни.

Появление «новых богатых» всегда фиксируется обществом и вызывает у современников сложные чувства. В конечном счете, историческая судьба разбогатевших зависит от того, какие социальные функции берет на себя эта группа общества, каковы ее обязанности, что она дает обществу как целому.

По отношению к культуре всего общества, новые русские выполняют функцию группы, лидирующей в освоении новых предметов обихода, бытовых технологий, моделей образа жизни. Такие реалии современной жизни, как сотовый телефон, кредитная карточка, летний отдых на курортах Анталии, или сателлитная антенна вначале осваиваются новыми русскими, а затем постепенно становятся достоянием широких масс.

Надо сказать и о том, что само существование «новых русских» стало фактором, коренным образом изменявшим ментальность и психологию всего общества. Новые русские явили наглядный пример эффективного вхождения в новую экономическую и социальную реальность. Путь, предложенный новыми русскими, можно было отвергать по этическим или культурным соображениям, но факт их существования нельзя игнорировать.

В последние годы понятие «новый русский» звучит реже. В культуре чувствуется некоторая усталость от образа «нового русского». Казавшаяся бесконечной серия анекдотов иссякает и сходит на нет. Публицисты обращаются к другим темам. Явление, скрывающееся под образом «нового русского», утратило яркость новизны и постепенно переходит в разряд освоенных реалий современной жизни. Эпическая эпоха, когда, казалось, можно было в одночасье разбогатеть, ушла в прошлое. Меняется и предпринимательская среда. Идет формирование зрелых форм социальности и культуры рыночного общества. Класс предпринимателей очищается от случайных людей. Вчерашние «новые русские» утрачивают признаки поражающего воображение дива, становятся солидными и привычным элементом социокультурного пейзажа.

Игорь Григорьевич Яковенко

«Глупый киснет, а умный все промыслит» «Кто смел, тот и съел» (Говорится о тех, кто умеет рискнуть.)

Русские народные пословицы

Кто же эти «новые русские» ? Обычно их появление объясня­
ют только особенностями теневой экономики в России. Среди
них есть две группы: первая - это предприниматели, активно
занятые в финансово-экономической деятельности; вторая -
владельцы недвижимости, которые негласно участвовали в нача­
ле 90-х годов в приватизации крупной государственной собствен­
ности, используя свои командные позиции в номенклатуре бывшей
государственной системы СССР. " "

В целом можно говорить о том, что наиболее болезненно и не­гативно переход к рынку сказался на положении ранее относи­тельно благополучных групп населения - преподавателей, деяте­лей культуры и ученых. В ходе реформ произошла смена лидеров и аутсайдеров. Представители ранее престижных профессий утра­тили свое высокое (или приемлемое) материальное положение, а вместе с ним и роль лидеров. Вперед из тени вырвались ранее весьма скромные «технари», завлабы, к которым гуманитарная интелли­генция относилась свысока. Можно сказать, что в России бук­вально повторилась ситуация 20-х годов XX века: «Кто был ничем, тот стал- всем».Такая быстрая смена ролей в социуме влияет на уровень социальной напряженности в обществе, на остроту восприятия ситуации в ранее благополучных группах.

Самая интересная и перспективная - первая группа, т.е. соб­ственно предприниматели. Обычно это энергичные люди не старше


45 лет с высокими интеллектуальными способностями. Они мо-1ут решать не только профессиональные проблемы, но и диаг­ностировать ситуацию, быстро и оперативно принимать реше­ния, удерживать в памяти огромный объем информации, при­нимать на себя инициативу, рисковать («пан или пропал»), брать на себя ответственность не только за деньги, но и за судьбы вверившихся им работников.

Учитывая, что действовать приходится в довольно неопреде­ленной и нестабильной экономической реальности, именно эти психологические и личностные качества людей и помогли им занять лидирующее положение в обществе. Они стали первопроходцами не благодаря наследственным капиталам, семейной традиции или родительскому выбору, не благодаря соответствующему образо­ванию или специальной подготовке, а только в силу своих лич­ных качеств и сознательного выбора.

Вот один из типичных примеров. Жене «нового русского» на­доело сидеть дома и ждать вечно занятого мужа с работы. Пере­стала устраивать и ее роль декоративного элемента в жизни бо­гатого мужа. Она умела шить и занялась этим всерьез. Но не для себя, а на продажу. Заняла у мужа деньги с обещанием вернуть с процентами, купила ткани, напридумывала модели и фасоны, приобрела оборудование, сняла помещение и наняла помощни­ков. Через несколько лет она стала владелицей крупного швей­ного производства с серьезной клиентурой, отвечает за судьбы и заработок 2000 работников - а это не шутка!

Казалось бы, зачем ей были такие хлопоты? Если ты богата, то почему бы и не «пожить для себя», устроить себе «красивую жизнь»? Характер, значит, такой. Пример этой женщины пока­зывает на появление совершенно нового типа людей. Ведь подоб­ным предприимчивым людям приходилось прятаться от закона и всевидящего ока государства, поскольку такая деятельность рас­ценивалась как криминальная и была наказуема. Социальная роль этой группы людей тем более значительна, если учесть традици­онный русский «пофигизм», привычку сидеть сложа руки, наде­ясь на чудо, выражать свое недовольство ситуацией и искать ви­новатых. Все это идет еще и от консервативного синдрома в рус­ском архетипе (см. ч. II, гл. 3, § 1 и 2).

Итак, расслоение единого ранее общества произошло не только по объективным причинам, но и по психосоциальным парамет­рам. Появление слоя предпринимателей пока мало оценено. Нельзя не удивляться той быстроте, с какой в России появился пред­принимательский слой. Ведь еще только 10 лет тому назад все


дружно горевали, что из всех исторических утрат дореволюци­онной России именно утрата слоя деловых и активных людей необратима.

Откуда в советском пространстве могли появиться люди, знающие, что такое «залоговое право», «биржевой курс» или «ак­ции»! Их ведь этому никто никогда не учил. Законодательство СССР, с которым Россия входила в рынок, не предусматривало рыночных отношений. Первопроходцы бизнеса, нарушая все за­коны, двигались вперед как по минному полю. Неудивительно, что первую когорту предпринимателей составили люди наибо­лее бойкие, быстрые и дерзкие, такие, о которых в народе го­ворится, что он «Не даст себя с кашей съесть», «Знает все ходы и выходы», «Прошел огонь и воды, медные трубы и волчьи зубы». Таких всегда уважали. Они в самые краткие исторические сроки наладили инфраструктуру рынка: занялись челночным бизнесом, открыли магазины, создали биржи, банки, холдинги, начали гнать грузы через границы, открывать рекламные и продюсерские ком­пании, выпускать акции и векселя, прогорать и снова подни­маться. В начале они научились торговать и посредничать. Теперь понемногу учатся производить, выращивать, строить и добывать.

Безусловно, в российском бизнесе с самого начала присут­ствовала криминальная составляющая. Однако те, кто пришли в легальную экономику, больше не желают конфликтовать с за­коном. Не стоит недооценивать их гибкость, способность обу­чаться и стремление к респектабельности. Ведь управлять пре­ступным бизнесом - дело опасное и хлопотное. Это утверждает в мысли, что в будущем экономическая ситуация в России не может не стабилизироваться.

Уходят понемногу в прошлое анекдотические типы «новых рус­ских», примитивные, мечтающие об одном - вывезти свои ка­питалы за границу и «тихо доживать» где-нибудь на Кипре. Надо полагать, что мечты последних уже осуществились. Их образ сполна отражен в серии анекдотов (см. ч. 1, § 4). А вот люди, которые в зрелом возрасте сознательно выбрали путь, несомненно, менее всего настроены на примитивное проедание своих богатств. Все больше появляется экономически ответственных людей, настроенных на созидание. Часто они называют себя «новые «новые русские». Для этой группы предпринимателей характерно стремление не лезть в глаза, демонстрируя свое богатство и широкие жесты, а наобо­рот, - тайное пожертвование, например, в детские дома.

Из кого же конкретно формировалась группа российских пред­принимателей, сумевших прорваться вперед? Объективно за про-


шедшие 10-12 лет прежде всего выиграли и вырвались вперед те, кто сумел перейти на вновь возникающие предприятия час­тного сектора. Это зависело от профессии, возраста и региона проживания. В депрессивных районах страны вероятность перей­ти на работу в частный сектор, конечно, была ниже, чем в Москве, Петербурге или в Нижнем Новгороде. Имел свое значение и та­кой фактор, как должность: руководители, в основном, сохра­нили свои привилегированные позиции, а вот средние работни­ки их растеряли.

В основном эта группа состоит из мужнин. Женщины, заня­тые, главным образом, в гуманитарных сферах государственного сектора (врачи, учителя, инженеры, научные работники и т.д.) пострадали больше, чем мужчины. Очень пострадали те, у кого в семьях в тот момент были иждивенцы - несовершеннолетние дети. Короче говоря, проиграли почти все, кто остались вне «ры­ночного сектора».

Но кроме объективных факторов, по крайней мере когда имеешь дело с русскими, имеют свое значение и субъективные факто­ры, которые оказали свое влияние на динамику благосостояния. Например, свое влияние оказала традиционная конформистская установка русского архетипа - «быть как все». Те, кто оказа­лись во власти этой установки и жили по принципу «не высовы­вайся», проиграли, оказавшись на обочине жизни, а яркие, не­стандартные личности с устремлениями индивидуалиста, харак­терные для обществ западного типа, прорвались вперед и заняли лидирующие позиции.

Значит, по итогам 10 лет реформ, динамика материального положения россиян жестко связана с типами их ментальности: каждый человек предоставленные ему возможности использовал по-разному. Резкая смена лидеров и аутсайдеров не случайность, она зависит от ментальности и типа поведения человека.

Как же относятся россияне к богатым? Самый распростра­ненный стереотип, согласно которому россияне с подозрением и неприязнью относятся к богатству, в зеркале социологичес­ких исследований выглядит противоречиво. С одной стороны, доля тех, кто относится к быстро разбогатевшим в последние 10 лет людям так же, как и ко всем остальным, или же с уважением и интересом - 58% 80 . С другой стороны, 30% россиян столь же ста­бильно относятся к ним с подозрением и неприязнью. Это даже не столько зависть, сколько неприятие высокомерия, стремле­ния демонстрировать свою успешность и богатство (все эти «на­вороченные» джипы с тонированными стеклами, огромные дома


среди пустеющих полей и т.п. вещи). О таких традиционно гово­рят с презрением: «Залетела ворона в высокие хоромы», «Из гря­зи- да в князи»...

Нужно отметить, что среди русских не вполне популярна «аме­риканская мечта» - стремительно разбогатеть. В русском кино вы никогда не увидите сцену, в которой герой (героиня) зака­тывает в блаженстве глаза, перебирая кучу денег, сыпет их на себя дождем или в эйфории валяется на них, как это показыва­ется в голливудской кинопродукции.

Интересно высказывание главы компании «Юкос» олигарха М. Ходорковского (АиФ, 2003, №5), что он в вопросе о богат­стве даже со своими родителями находит общий язык с трудом. Такова традиция: в России на протяжении сотен лет успешные люди не воспринимались позитивно. В Сибири еще полегче (так сложилась историческая ситуация), а вот в европейской части, по его мнению, - просто катастрофа. И ситуация изменится только со сменой поколений, когда уйдут старики и с помо­щью новых технологий и Интернета вырастет и будет воспита­но новое поколение нормальных европейцев. Люди же, воспи­танные в бывшей системе, никогда не смогут стать успешными в бизнесе или относиться к этой деятельности позитивно. Не­смотря на явный экстремизм, кажется, что в этом мнении есть разумное зерно...

За 10-12 лет на несколько процентов сократилось количе­ство людей, которые приписывали предпринимателям такие ка­чества, как «безразличие к государственным интересам», «не­разборчивость в средствах», «рвачество». Но в то же время на 10% выросло количество людей, которые ставят в вину бизнес­менам их «безжалостное, потребительское отношение к людям».

Может быть, в этом есть скрытый упрек? Скрытое ожидание помощи от богатых: мол, они обязаны делиться, раз они заняли место наверху и отобрали это место у государства.

Но даже тем, кого устраивает разница в доходах и наличие богатых «новых русских», не совсем безразлично, какова эта разница в материальном выражении. Есть граница, по которой разрыв в заработках угнетает даже самый соревновательный дух. Исследования в Институте психологии утверждают, что росси­янин готов смириться, если разница в доходах между самыми богатыми и самыми бедными составит 5-7 раз, но не более. Больший разрыв воспринимается как несправедливость, люди начинают думать, что богатые незаслуженно получают свои деньги.


А сейчас, по данным директора Института народонаселения РАН академика Натальи Римашевской, самые богатые россияне в 14 раз богаче самых бедных. Для сравнения: в США это 7-8 раз, в Европе - 4 раза 93 . Эти данные не могут не беспокоить.

Вспомним к тому же, что для русской ментальности очень важен способ, каким были заработаны деньги, очень важно, чтобы человек трудился, напрягался. Не менее важно, чтобы деньги он тратил «с умом», не бросая на ветер, но «на пользу обществу». Например, инженер согласен с тем, что какой-то академик по­лучает гораздо больше его, а вот диктору телевидения он этого уже не прощает: что это за работа - быть «говорящей головой»? Экономическая непросвещенность тем более восстановит его против банкира, который ничего конкретного не производит.

Выбор редакции
контрапункт контрапункта, мн. нет, м. (нем. Kontrapunkt) (муз.). Искусство сочетать самостоятельные, по одновременно звучащие мелодии...

итальянский композитор Краткая биографияДжузе́ппе Фортуни́но Франче́ско Ве́рди (итал. Giuseppe Fortunino Francesco Verdi, 10 октября...

«Самая смелая конструкция не может и не должна вступать в противоречие с художественными принципами архитектуры » А.В. Щусев Архитектор...

Раздел очень прост в использовании. В предложенное поле достаточно ввести нужное слово, и мы вам выдадим список его значений. Хочется...
Интересные факты о Александре Грине расскажут о неизвестных событиях в жизни писателя. Интересные факты о книге «Алые паруса» также...
Мы вдохновились японским аниматором и иллюстратором Kazuhiko Okushita. Художник создает рисунки, не отрывая карандаша от бумаги. Очень...
Вчера в ресторане Modus на Плющихе Светлана Лобода устроила яркую вечеринку в честь своего 35-летия, пригласив на нее лишь самых...
Что такое цимбалы? Это струнный ударный музыкальный инструмент. У него плоский трапециевидный корпус с натянутыми струнами. По струнам...