Биография Клаудио Монтеверди (Claudio Monteverdi). Монтеверди клаудио Клаудио монтеверди биография


Содержание статьи

МОНТЕВЕРДИ, КЛАУДИО (Monteverdi, Claudio) (ок. 1567–1643), итальянский композитор, автор мадригалов , опер, церковных произведений, одна из ключевых фигур эпохи, когда на смену музыкальному стилю Ренессанса приходил новый стиль барокко. Родился в семье известного врача Балдассаре Монтеверди. Точная дата рождения не установлена, но документально подтверждено, что Клаудио Джованни Антонио был крещен 15 мая 1567 в Кремоне.

Клаудио, по-видимому, некоторое время учился у М.А.Индженьери, регента кремонского собора. Первые пять сборников сочинений, вышедших из-под пера молодого композитора (Духовные напевы , Cantiunculae Sacrae , 1582; Духовные мадригалы , Madrigali Spirituali , 1583; трехголосные канцонетты, 1584; пятиголосные мадригалы в двух томах: Первый сборник, 1587 и Второй сборник, 1590), отчетливо свидетельствуют о полученной им выучке. Период ученичества окончился примерно к 1590: тогда Монтеверди ходатайствовал о получении места скрипача в придворном оркестре герцога Винченцо I Гонзаги в Мантуе и был принят на службу.

Мантуанский период.

Служба в Мантуе принесла музыканту немало разочарований. Лишь в 1594 Монтеверди стал кантором и только 6 мая 1601, после ухода Б. Паллавичино, получил должность maestro della musica (мастера музыки) герцога Мантуанского. В этот период (в 1595) он женился на певице Клаудии Каттанео, родившей ему двух сыновей – Франческо и Массимилиано; Клаудиа умерла рано (1607), и Монтеверди оставался вдовцом до конца своих дней. В первое десятилетие при мантуанском дворе Монтеверди сопровождал патрона в его путешествиях в Венгрию (1595) и Фландрию (1599). Эти годы принесли богатый урожай пятиголосных мадригалов (Третий сборник, 1592; Четвертый сборник, 1603; Пятый сборник, 1605). Многие из мадригалов приобрели известность задолго до их напечатания. Вместе с тем эти сочинения вызвали приступ гнева у Дж.М.Артузи, каноника из Болоньи, который выступил с критикой композиторских приемов Монтеверди в целом потоке ядовитых статей и книг (1602–1612). Композитор ответил на нападки в предисловии к Пятому сборнику мадригалов и более пространно – устами своего брата Джулио Чезаре в Dichiarazione (Разъяснении ), это сочинение было напечатано как приложение к сборнику композиций Монтеверди Музыкальные шутки (Scherzi musicali , 1607). В ходе полемики композитора с критиками были введены в употребление понятия «первая практика» и «вторая практика», обозначавшие старый полифонический стиль и новый монодический стили.

Творческая эволюция Монтеверди в жанре оперы началась позже, в феврале 1607, когда было закончено Сказание об Орфее (La Favola d"Orfeo ) на текст А. Стриджо Младшего. В этом произведении композитор сохраняет верность прошлому и предвосхищает будущее: Орфей – наполовину ренессансная интермедия, наполовину – монодическая опера; монодический стиль к тому времени уже был разработан во Флорентийской камерате (группе музыкантов под руководством Дж.Барди и Дж.Корси, которые работали совместно во Флоренции в 1600). Партитура Орфея была издана дважды (1609 и 1615). Следующими сочинениями Монтеверди в этом жанре стали Ариадна (L"Arianna , 1608) и опера-балет Балет неблагодарных (Il Ballo dell"ingrate , 1608) – оба произведения на тексты О.Ринуччини. В тот же период Монтеверди впервые выступил на поприще церковной музыки и опубликовал выдержанную в старом стиле мессу In illo tempore (в ее основе мотет Гомберта); в 1610 он добавил к ней Псалмы вечерни . В 1612 умер герцог Винченцо, а его преемник сразу же уволил Монтеверди и Джулио Чезаре (31 июля 1612). На время композитор с сыновьями вернулся в Кремону, а ровно через год (19 августа 1613) получил место руководителя капеллы (maestro di cappella) в венецианском соборе св. Марка.

Венецианский период.

Эта должность (самая блестящая среди имевшихся тогда в Северной Италии) сразу избавила Монтеверди от несправедливостей, пережитых им в пору возмужания. Он прослужил на почетном и хорошо оплачиваемом посту соборного капельмейстера в течение трех десятилетий, и в это время, что вполне естественно, переключился на церковные жанры. Однако он не оставил и своих оперных проектов: так, для Мантуи в 1627 была создана реалистическая комическая опера Мнимая сумасшедшая (La finta pazza Licori ). Это сочинение не сохранилось, как и большинство музыкально-драматических произведений Монтеверди, относящихся к последним тридцати годам его жизни. Зато до нас дошло прекрасное произведение, представляющее собой нечто среднее между оперой и ораторией: Поединок Танкреда и Клоринды (Il combattimento di Tancredi e Clorindo ), написанный в 1624 в Венеции (издан в Восьмом сборнике мадригалов, 1638), основанный на сцене из поэмы Т.Тассо Освобожденный Иерусалим , одном из любимых поэтических источников композитора. В этом сочинении впервые появляется новый драматический стиль (genere concitato) с выразительным употреблением приемов тремоло и пиццикато.

Падение Мантуи в 1630 стало причиной утраты многих автографов произведений Монтеверди. Политический переворот, вызванный борьбой за герцогство после кончины последнего из династии Гонзага (Винченцо II умер бездетным), также оставил следы в жизни композитора (в частности, его сын Массимилиано был арестован инквизицией за чтение недозволенных книг). Окончание эпидемии чумы в Венеции было отмечено в соборе св. Марка 28 ноября 1631 торжественной мессой с музыкой Монтеверди (утрачена). Вскоре после этого Монтеверди, по-видимому, стал священником, о чем говорит титульный лист издания его Музыкальных шуток (Scherzi musicali cioè Arie e Madrigali in stile recitativo , 1632). Книга, посвященная проблемам музыкальной теории (мелодии), была написана в начале 1630-х годов, но от нее мало что сохранилось, как и от опер данного периода.

В 1637 в Венеции открылся первый публичный оперный театр под руководством друзей и учеников Монтеверди Б.Феррари и Ф.Манелли. Это событие положило начало расцвету венецианской оперы 17 столетия. Для первых четырех венецианских оперных театров Монтеверди, которому шел тогда уже восьмой десяток, написал четыре оперы (1639–1642), из которых сохранились две: Возвращение Улисса в отечество (Il ritorno d"Ulisse in patria , 1640, на либретто Дж.Бадоаро) и Коронация Поппеи (L"Incoronazione di Poppea , 1642, на либретто Дж.Бузенелло). Незадолго до этого композитору удалось напечатать свои мадригалы, камерные дуэты и кантаты, а также лучшее из созданного им в церковных жанрах в двух огромных сборниках – Мадригалы о войне и о любви (Madrigali guerrieri ed amorosi , Восьмой сборник мадригалов, 1638) и Selva morale e spirituale (Духовные и нравственные блуждания , 1640). Вскоре после выхода в свет этих собраний, 29 ноября 1643, композитор скончался в Венеции, успев еще совершить последнее путешествие в места, где проходила его молодость, т.е. в Кремону и Мантую. Его отпевание происходило торжественно в обоих главных храмах Венеции – св. Марка и Санта Мария деи Фрари. Останки композитора были погребены во втором из этих храмов (в приделе св. Амвросия). В течение примерно десятилетия музыка Монтеверди продолжала волновать его современников и оставалась актуальной. В 1651 вышло посмертное издание его мадригалов и канцонетт (Девятый сборник) и значительное собрание церковной музыки под названием Четырехголосная месса и псалмы (Messa a quattro e salmi ), их напечатал под своей редакцией издатель Монтеверди А.Винченти. В том же году в Неаполе была показана новая постановка Коронации Поппеи , значительно отличавшаяся от постановки 1642. После 1651 великий кремонец и его музыка были забыты. Внешний облик Монтеверди запечатлен в двух прекрасных портретах: первый был воспроизведен в официальном некрологе в книге Поэтические цветы (Fiori poetici , 1644) – лицо старого человека, с выражением грусти и разочарования; другой портрет обнаружен в тирольском музее «Фердинандеум» в Инсбруке, на нем Монтеверди изображен в зрелые годы, когда были созданы Орфей и Ариадна .

Критическая оценка.

Значение творчества Монтеверди определяется тремя факторами: он – последний композитор-мадригалист эпохи Ренессанса; он – первый автор исполняемых опер той разновидности жанра, какая была характерна для раннего барокко; наконец он – один из самых важных авторов церковной музыки, поскольку в его творчестве stile antico (старинный стиль) Палестрины сочетается со stile nuovo (новым стилем) Габриели, т.е. стилем уже не полифоническим, а монодическим, нуждающимся в поддержке оркестра.

Мадригалист.

Палестрина начал писать мадригалы в 1580-х годах, в период расцвета этого жанра, и закончил работу над мадригалом Шестым сборником (1614), содержащим пятиголосные мадригалы с обязательным бассо континуо, т.е. качеством, определяющим новую концепцию мадригального стиля. Многие тексты мадригалов Монтеверди взяты из пасторальных комедий, подобных Аминте Тассо или Доброму пастырю Гуарини, и представляют собой сцены идиллической любви или буколических страстей, предвосхищающие оперные сцены в самых ранних образцах этого нового жанра: опыты Пери и Каччини появились во Флоренции ок. 1600.

Оперный композитор.

Начало оперного творчества Монтеверди как бы скрыто в тени флорентийских опытов, его ранние оперы продолжают традицию ренессансной интермедии с ее большим оркестром и хорами в стиле мадригала или с полифонически оживленным движением голосов. Однако уже в Балете неблагодарных ощутимо преобладание сольной монодии и балетных номеров в смысле французского ballet de cour (придворного балета 17 в.). В драматической сцене Поединок по Тассо аккомпанирующий оркестр уменьшен до струнного квинтета, здесь применяются живописные приемы тремоло и пиццикато для передачи звона оружия в руках сражающихся Танкреда и Клоринды. Последние оперы композитора сводят оркестровый аккомпанемент до минимума и концентрируют внимание на выразительности виртуозного пения. Вот-вот появятся вокальная колоратура и ария da capo, а псалмодирующий речитатив Флорентийской камераты меняется и обогащается драматически, предвосхищая достижения в этой области Глюка и Вагнера.

Церковная музыка.

Церковной музыке Монтеверди всегда была присуща двойственность: полифонические пастиччо соседствуют здесь с театрально красочными интерпретациями псалмов; чувствуется, что многие страницы написаны рукой оперного композитора.

Возрождение творчества Монтеверди.

Музыка композитора пребывала в забвении вплоть до 19 в., когда она была заново открыта К.фон Винтерфельдом (1834). Начиная примерно с 1880-х годов немецкие и итальянские ученые соревновались в работе по возрождению и переоценке личности Монтеверди и его творчества; это движение достигло высшей точки, когда вышли в свет первое полное собрание сохранившихся сочинений Монтеверди под редакцией Дж.Ф.Малипьеро (1926–1942), книга Х.Ф.Редлиха К истории мадригала (1932) и его же издание с комментариями для исполнителей Вечерни 1610 года (1949).

Мадригал (итал. madrigale , от лат. matricale — песня на родном (материнском) языке) — небольшое музыкально-поэтическое произведение, обычно любовно-лирического содержания. Мадригал получил развитие в эпоху Раннего Возрождения (XIV век) в поэтическом творчестве Ф. Петрарки , Дж. Боккаччо , Франко Саккетти, у композиторов итальянского Ars nova Якопо Болонского, Франческо Ландини и других. В период позднего Возрождения (XVI век ) мадригал — многоголосная вокальная пьеса обычно для 4 или 5 голосов (реже на большее число голосов, вплоть до 10), как правило, в строфической форме. В Италии XVI века мадригал — основной жанр для различных творческих экспериментов композиторов, особенно в области сочетания поэзии и музыки (в том числе, звукописи, так называемых «мадригализмов»), театрализации, место испытания новых приёмов композиционной техники, категорий гармонии, ритма, формы.


Клаудио (Джованни Антонио) Монтеверди (итал. Cláudio (Giovánni António) Montevérdi ; 15 мая 1567 (крещен в этот день), Кремона — 29 ноября 1643 , Венеция) — итальянский композитор. Творчество Монтеверди, во многом новаторское, в истории музыки знаменует переход от эпохи Возрождения к эпохе барокко. Работал во многих жанрах светской и церковной музыки. Наиболее примечательны его мадригалы и оперы. До 40 лет Монтеверди работал преимущественно в жанре мадригала (всего 8 сборников ["книг"]; девятый, неавторский, сборник издан посмертно). Работа над первой книгой, состоящей из 21 пятиголосного мадригала, заняла около 4х лет.

Когда Монтеверди утверждал, что музыка призвана выражать три душевных состояния: нежность, сдержанность и взволнованность и что первые два ему встречались в многочисленных примерах, а заслуга открытия третьего, «взволнованного», стиля принадлежит ему лично, он ошибался не в большой мере.

Художник огромного дарования, Монтеверди творил, в эпоху, производившую кардинальную смену стилей в музыкальном искусстве. Гармоничность и уравновешенность— эстетический идеал Возрождения — не отвечали больше появившейся потребности выразить в музыке человеческие страсти во всей их напряженности. Хоровую полифонию начинает вытеснять сольное пение с инструментальным сопровождением, монодия. В сложном процессе поисков средств индивидуализации музыкальной речи Монтеверди, создателю музыкальной драмы, принадлежит ведущая роль.

Сейчас, когда почти четыре столетия отделяют нас от деятельности великого мастера, одного из основателей современного музыкального мышления, невольно поражаешься уверенности, с которой Монтеверди предвосхищал характерные черты музыкального барокко, идя от мадригала a cappella к опере, к вокально-инструментальному письму концертирующего стиля. Этот путь исканий и свершений, путь от Возрождения к барокко, нигде, пожалуй, не отражен так наглядно, как в восьми книгах мадригалов, которые композитор начал писать в молодые годы и которым остался верен до последних лет жизни.

Музыканты, картина Абрахама Боссе 1635 года


Четыре книги, сочиненные в «предоперный» период, написаны в рамках классического ренессансного мадригала, то есть для пяти вокальных партий a cappella.

Первое непосредственное впечатление от музыки мадригалов— красота их звучания. Монтеверди был величайшим колористом: рельефность тембровых пластов, подвижность их смен, контрастность динамических сопоставлений, постоянная игра света и тени составляют самую природу музыки Монтеверди, никакой опыт не мог бы этому научить.

Второе — это живая выразительность фразировки, соединяющей естественность речевой интонации с мелодической красотой чисто музыкального свойства. Слово, его смысл, его интонация занимают важнейшее место в творческой концепции Монтеверди. «Устраните слово, — писал Монтеверди, — и, как тень без души, музыка утратит наиболее существенную свою принадлежность». Мадригалы наполнены возгласами, которые по своей декламационной природе ближе к опере, чем к стилю a cappella.

В первых четырех книгах мадригалов, написанных в «пред-оперный» период, Монтеверди остается в рамках классической мадригальной манеры, то есть его пьесы предназначены для пяти вокальных партий a cappella (без инструментального сопровождения), полифоническое письмо в них сочетается с аккордовым, диссонансы подчеркивают экспрессию слова.

Шедевр монтевердиевской лирики «Sfogava con le stelle» (четвертая книга, 1603 г. ) посвящен теме неразделённой любви: измученный, страстью человек, глядя в ночное небо, изливает свои страдания звездам. Возбужденные речитации аккордов на одной ноте передают взволнованную речь.

Sfogava con le stelle

Звуковая концепция стиля a cappella была основана на представлении о красоте живого и теплого тембра человеческих голосов. Начиная с пятой книги Монтеверди вводит в партитуру мадригала партию сопровождающего инструмента (клавесин или орган). В мелодике мадригала начинают складываться основные типы оперного тематизма.

Последняя, опубликованная при жизни композитора восьмая книга мадригалов (1638 г.) принадлежит уже другой эпохе, эпохе гомофонно-гармонического мышления. Хотя композитор назвал ее «Воинственные и любовные мадригалы», ее главной темой остается любовь. Текст мадригала «Gira il nemico insidioso» («Окружим коварного врага») представляет развернутую метафору, где влюбленные сравниваются с противниками.

Gira il nemico insidioso

Распространяя метафору на музыку, Монтеверди использует приемы, ставшие впоследствии классикой героической оперной образности: короткие мотивы, расположенные по ступеням трезвучия, четкий «атакующий» характер ритмики, предельно простой гармонический язык, в котором нет и следа хроматической утонченности раннего мадригального стиля.
Знаменитое «Lamento della Ninfa» («Жалоба нимфы») из той же восьмой книги предвосхищает лучшие lamenti XVII к XVIII веков, не уступая им в качестве музыки.

Lamento della Ninfa

Повествование о судьбе покинутой девушки во вступительном и заключительном разделах мадригала составляет контрастное обрамление к центральному эпизоду — горестным жалобам нимфы. Инструментальное сопровождение, повторяющее бесконечное число раз нисходящую мелодическую фигуру (basso ostinato), и приглушенные реплики сочувствия мужского трио создают неподвижный безрадостный фон, на котором печальное пение нимфы выделяется особенно впечатляюще. Все три краски — сопрано, мужское трио и инструментальное сопровождение — нигде не смешиваются, существуя как самостоятельные тембровые характеристики. Помимо пленительной красоты колорита, такая «оркестровка» точно выражает эмоциональную идею произведения: на фоне пассивной звуковой среды женский голос воспринимается как конкретное олицетворение символа одиночества.

М. Давиденко


Мадригалы

МОНТЕВЕ́РДИ (Monteverdi) Клаудио (крещён 15.5.1567, Кремона – 29.11.1643, Венеция), итальянский композитор. Учился у М. А. Индженьери – капельмейстера кафедрального собора Кремоны, усвоил традиции хоровой полифонии (Дж. П. да Палестрина , О. Лассо и др.). В 1582 опубликовал сборник 3-голосных мотетов «Небольшие духовные песни» («Sacrae cantiunculae»), в 1587 – 1-й сборник мадригалов (5-голосных). С 1590 (или 1591) певчий и виолист (исполнитель на виоле да гамба ), с 1602 капельмейстер при дворе герцога Винченцо Гонзаги в Мантуе. В 1607 там же поставлена его первая опера «Орфей» (либретто А. Стриджо, на сюжет древнегреческого мифа, изложенного в основном по Овидию и Вергилию). После смерти герцога Монтеверди переехал в Венецию, в 1613 занял пост капельмейстера Святого Марка собора , создал 6 опер для венецианских оперных театров. Автор 8 сборников («книг») мадригалов; поздние мадригалы, в особенности из 7-й (1619) и 8-й (1638) книг, относящиеся уже к эстетике барокко, могут быть названы мадригалами лишь условно – это масштабные театрализованные вокально-инструментальные композиции «Битва Танкреда и Клоринды» (текст из «Освобождённого Иерусалима» Т. Тассо), balli (мадригалы с танцами) «Бал неблагодарных женщин» и «Тирсис и Хлора», дуэты, терцеты и сольные арии с басcо континуо (например, «Жалоба нимфы» для сопрано и мужского терцета, близкая оперной сцене). В 1651 под названием «Мадригалы и канцонетты, книга 9» опубликован сборник светской музыки Монтеверди разных лет (в т. ч. 11 не изданных ранее пьес); наибольшую ценность представляет трио «Come dolce oggi l’auretta» («Сколь нежен ныне ветерок») – единственный сохранившийся номер из его оперы «Похищенная Прозерпина». Из духовной музыки композитора наиболее известна «Вечерня Блаженной Девы» (« Vespro della Beata Vergine » , 1610; её кульминация – Магнификат); кроме того, Монтеверди написал 3 мессы (в т. ч. «In illo tempore») и мотеты – на тексты знаменитых псалмов «Dixit Dominus», «Laudate Dominum omnes gentes», «Beatus vir qui timet Dominum» и др., а также на текст антифона «Salve regina» (3 разных мотета). 37 духовных композиций вошли в масштабный сборник «Selva morale e spirituale», впервые опубликованный в Венеции в 1640.

Один из первых и крупнейших оперных композиторов в истории музыки. Из значительного количества произведений Монтеверди в этом жанре (ок. 15) полностью сохранились три: «Орфей», «Возвращение Улисса на родину» (либретто Дж. Бадоаро по мотивам «Одиссеи» Гомера, Венеция, карнавал 1639–40) и «Коронация Поппеи» (либретто Дж. Ф. Бузенелло по «Анналам» Тацита и другим античным источникам, Венеция, карнавал 1642–43); из оперы «Ариадна» (герцогский дворец в Мантуе, 1608) сохранилось лишь знаменитое Ламенто Ариадны (или Плач Ариадны).

Главная особенность музыкального языка Монтеверди – сочетание (нередко в одном произведении) имитационной полифонии , характерной для Позднего Возрождения, и гомофонии как достижения новой эпохи барокко. Монтеверди считал себя создателем особого эмоционального стиля: он находил в сочинениях предшественников примеры «мягкого» и «умеренного» стилей и «нигде не встречал примеров взволнованного стиля» (stile concitato). Монтеверди полагал , что музыка должна уметь передать человеческие чувства и страсти (гнев, мольбу, страх и др.), в т. ч. в конфликтном противопоставлении; это проявилось в музыкальных характеристиках его оперных персонажей, для которых он находил индивидуальные интонации. Наряду с речитативами и ариозными построениями, в вокальные партии его опер введены развитые сольные и ансамблевые формы (Сцена Орфея у врат ада, Плач Ариадны, виртуозный Дуэт Нерона и Лукана из «Коронации Поппеи»), хоровые сцены (Сцена Сенеки с учениками из «Коронации Поппеи»), в «Орфее» впервые появилась увертюра (оригинальное название «токката»). Гармония М. сочетает в себе принципы модальности и тональности , в т. ч. в хроматизированной форме. В партитуре «Орфея», изданной в 1609, впервые в истории зафиксирован состав оперного оркестра; в нём соединены инструменты группы бассо континуо и большое число одноголосных инструментов (скрипки, цинки , трубы), участвовавших в исполнении оркестровых разделов. Монтеверди одним из первых с помощью инструментовки передавал различные театральные эффекты: так, в пасторальных сценах оперы «Орфей» применил струнные, флейты, лютни, в сценах подземного царства – цинки, тромбоны, регаль .

Новаторство Монтеверди встретило непонимание у некоторых современников. Влиятельный теоретик музыки Дж. Артузи в трактате «О несовершенстве современной музыки» (ч. 1–2, 1600–03) обрушил на композитора критику (в частности, за дерзкое применение им неприготовленных диссонансов и хроматики). В кратком предисловии к 5-й книге мадригалов (1605) Монтеверди отвечал, что у него «в отношении консонансов и диссонансов есть высшие соображения, по сравнению с теми, которые содержатся в школьных правилах». Через 2 года брат Монтеверди , композитор и органист Джулио Чезаре Монтеверди (1573 – ок. 1630), в развёрнутом «Разъяснении к письму, напечатанному в 5-й книге» уточнил музыкально-эстетическую позицию брата, при этом он использовал понятия «первой практики» (prima pratica) и «второй практики» (seconda pratica). По его словам, для «первой практики» (её представителями названы великие полифонисты прошлого Жоскен Депре , Й. Окегем и др.) мастерство техники композиции было важно как таковое, а преподнесение текста было не столь существенным, в то время как «вторая практика» (новаторы-мадригалисты начиная с Ч. де Роре и создатели театральной музыки) требует, чтобы в музыке безраздельно господствовал текст, которому подчиняются мелодия, гармония и ритм. Свои композиторские представления Монтеверди изложил также в предисловии к 8-й книге мадригалов (1638).

Интерес к Монтеверди возродился в 20 в., редакции его сочинений выполняли В. д’Энди, Э. Кшенек , Дж. Ф. Малипьеро и др. Исторические записи «Орфея» осуществили П. Хиндемит (1954), А. Венцингер (1955), «Коронации Поппеи» – Г. фон Караян (1963). «Вечерню Блаженной Девы» (с участием вентильных духовых инструментов и «чувствительным» оперным вокалом) в 1966 записал в собственной редакции Р. Крафт . С конца 1960-х гг. музыку Монтеверди активно исполняют представители аутентичного исполнительства . Репрезентативные подборки мадригалов Монтеверди включили в свои концертные альбомы ансамбли

Клаудио Джованни Антонио Монтеверди (Claudio Giovanni Antonio Monteverdi) (15.05.1567 (крещен) - 29.11.1643) - итальянский композитор, музыкант, певец. Наиважнейший композитор Барокко, его работы часто рассматриваются как революционные, отмечающие переход в музыке от Возрождения к Барокко. Он жил в эпоху великих перемен в музыке и сам был человеком, изменившим её.

Клаудио Монтеверди родился в Кремоне, в семье аптекаря и доктора. Он был с детства музыкально одарённым и в 15 лет уже опубликовал свой первый сборник произведений. В предисловии к этому изданию он говорит, что его учителем был Марк"Антонио Индженьери, капельмейстер кафедрального собора Кремоны. Он обучался композиции, пению, игре на струнных инструментах. Свою вторую книгу он опубликовал в 1583, через год после выхода первой. К тому времени, когда он получил свою первую должность, у него уже было выпущено несколько сборников.

Его первой работой были должности вокалиста и виолиста при дворе герцога Мантуи. При дворе герцога было несколько прекрасных музыкантов, руководил которыми известный Жак де Верт. Монтеверди познакомился со многими знаменитыми музыкантами, поэтами, художниками (возможно с Питером Рубенсом), скульпторами, в том числе и из Феррары, которая была не- подалёку. В 1599 в Мантуе он женился на дочери одного из музыкантов, придворной певице Клаудии Каттанео. Первые его должности были низкооплачиваемые, но вскоре его музыка стала хорошо известна, он стал членом римской академии Сайта Чечилия в Риме, в 1602 он становится главным придворным дирижёром. Во время службы у герцога он сопровождал его в поездках и путешествиях, в том числе и на войну в Венгрию с турками. Он также посылал несколько своих композиций ко двору в Феррару.

Молодой Монтеверди уже работал в новом музыкальном стиле. Старый стиль был известен как "Первая практика", новый стиль получил название " ". "Первая практика" продолжала использоваться для церковной музыки. В этом стиле написания музыка считается более важной, чем слова. Это означает, что музыка может быть очень контрапунктической, т.е. с несколькими одновременно звучащими мелодиями, так что слова текста четко не слышны. Во "Второй практике" слова более важны, чем музыка, и музыка должна быть достаточно простой, чтобы хорошо был слышан текст. Это особенно важно в опере и в мадригалах. Было много споров среди музыкантов о преимуществах этих двух стилей и это, возможно, является причиной разрыва в 11 лет между его 3-й и 4-й книгами мадригалов.

В феврале 1607 в Мантуе с огромным успехом была поставлена первая опера - "Орфей" (либретто Алессандро Стриджо). "Орфей" отличается удивительным для раннего произведения богатством выразительных средств. Экспрессивная декламация и широкая кантилена, хоры и ансамбли, балет, развитая оркестровая партия служат воплощению глубоко лирического замысла. Эта опера прославилась во всей Европе и исполняется до сих пор.

В этом же году Монтеверди вернулся в Кремону, его жена умерла, оставив его с тремя маленькими детьми (младшая дочка вскоре тоже умерла). Это была страшная трагедия для Монтеверди и он не хотел возвращаться в Мантую, но герцог писал ему, уговаривая вернуться и обеспечить музыку для свадьбы князя Франческо Гонзага и Маргариты Савойской. Монтеверди вернулся в Мантую, где он сочинил оперу "Ариадна". Представление имело большой успех, зрители были растроганы до слез, к сожалению, из всей оперы сохранилась только одна сцена - знаменитый Плач Ариадны (Дайте мне умереть...), послуживший прообразом множества арий в .

Хотя слава и мастерство Монтеверди постоянно увеличивались, вместе с тем возникало много споров с работодателем. В конце концов он нашел другую работу, на этот раз церковным музыкантом в крупнейшей церкви Венеции - соборе . При переезде из Мантуи в Венецию на его экипаж напали разбойники и ограбили пассажиров. Он прибыл в Венецию в октябре 1613.

Работа в должности маэстро (музыкального руководителя) в Базилике Сан-Марко в Венеции была наиболее престижной работой для каждого церковного музыканта во всей Европе. Тем не менее, состояние музыки в этом соборе было плачевным из-за финансовых махинаций предшественника Монтеверди. Монтеверди приступил к реорганизации музыки в соборе: он купил новые музыкальные произведения для церковной библиотеки и пригласил новых музыкантов, а также сам сочинял музыку для многочисленных церковных праздников. Он делал свою работу хорошо и в 1616 его зарплата была увеличена до 400 дукатов. Герцог Мантуи, возможно, очень жалел о том, что потерял такого музыканта, он просил Монтеверди писать музыку для него, и так как Монтеверди оставался его подданным, ему пришлось подчиняться и он иногда писал музыку для важных событий в Мантуе.

В 1619 Монтеверди опубликовал свою седьмую книгу мадригалов, однако после этого он начал публиковать меньше музыки, возможно потому, что был очень занят, или потому, что ему не нужно уже было искать славы, или ещё считается, что эта музыка была утеряна.

В 1620-х он продолжает свою работу в Венеции, увлекается алхимией, встречается с композитором , который был в это время в Венеции. После смерти Мантуанского герцога в 1626 Монтеверди стал меньше писать музыки для Мантуи, они перестали оплачивать его сочинения, там началась война за мантуанское наследство, были большие разрушения и произошла вспышка чумы.

В 1632 Монтеверди стал священником. В 1637 в Венеции открылся первый в истории общественный оперный театр, и Монтеверди, которому уже было 70 лет писал для него оперы. Блестящий конец своей карьеры он сделал операми "Возвращение Улисса" (Il ritorno d"Ulisse in patria, 1640) и "Коронация Поппеи" (L"incoronazione di Poppea, 1642, историческая), последняя считается кульминацией его творчества. Она содержит трагические, романтические и комедийные сцены (новшество в опере), более реалистичные изображения персонажей и более теплые мелодии, чем раньше, использует небольшой оркестр, роль хора отходит на второй план. Эта опера (так же, как и "Орфей") входит в репертуар современных театров.

Клаудио Монтеверди умер в Венеции 29 ноября 1643 и был похоронен в базилике Фрари, рядом с могилой художника Тициана.

Творчество Клаудио Монтеверди

В течение семнадцатого века существовало два подхода в создании музыки - "Первая практика" или "Античный стиль", созданный Джованни Пьерлуиджи да Палестрина и новый стиль "Вторая практика". Монтеверди писал в обоих стилях с равным мастерством. Он жил и работал в эпоху перемен, когда музыка Возрождения уступала место стилю Барокко, и стимулировал этот переход путем развития и трансформации всех аспектов музыки.

Он был первым композитором, который в полной мере осознал творческий потенциал нового музыкально-драматического жанра - оперы. Взяв примитивные средства, созданные "Флорентийской камератой" и , он обогатил их драматической силой, воображением и богатством звука. Он преобразовал речитатив в гибкую, чистую мелодию с длинными и последовательными линиями. По сравнению с архаичной лексикой и методами Пери, его оперы действительно представляют собой новое искусство.

Он использовал ритм, диссонанс, инструментальные цвета, а также изменение тональности для воплощения драматического действия, представлял характеры, настроение и эмоции таким образом, как никто другой из его предшественников и современников. Он придумал инструментальные приёмы игры на струнных инструментах - пиццикато и тремоло - для создания необходимого возбуждения, страсти и эмоциональной напряженности. первым понял роль оркестра в опере, расписывая каждой партии свои инструменты, понимая, что духовые и ударные хороши для подачи военных настроений, флейты для пасторальных сцен, альты и лютни для сентиментальных эпизодов. За его заслуги Монтеверди называли "пророк оперы". В своих мадригалах Монтеверди также ввёл инструментальный аккомпанемент, сделав его не просто украшением, а неотъемлемой частью произведения.

Монтеверди оказался изобретательным и смелым композитором. Его изобретения и обращение с гармонией и контрапунктом хорошо принимались слушателями, тем не менее многие его коллеги жестко критиковали его. Будучи "современным" композитором, в то же время он знал, как отдать дань уважения старшему поколению и их традиционным принципам. Он опубликовал две совершенно разные пьесы в одной коллекции, "Missa in illo tempore" и "Vespro della Beata Vergine", доказывая, что он истинный мастер музыки, своим волшебством сочетая совершенно разные стили, сохраняя при этом их индивидуальные характеристики - это мог сделать только гений.

Клаудио Монтеверди является несомненно центральной фигурой итальянского оперного искусства XVII века, виднейшим представителем итальянской музыки. Ему принадлежит в истории истинная роль создателя музыкальной драмы - в этом смысле именно он кладет начало длительной эволюции жанра в Западной Европе. Для Монтеверди опера была отнюдь не единственной областью творчества: он пришел к ней зрелым музыкантом с большим опытом, владея великой традицией XVI века и преобразуя традиционные приемы и средства выразительности в подчинении новым творческим задачам. Величайший новатор своего времени, он как никто другой из итальянских оперных мастеров органически связан с творческим наследием Ренессанса. На всем протяжении своего долгого пути, от ранних произведений (мотетов, канцонетт и мадригалов), опубликованных в 1582-1587 годы, до последней оперы («Коронация Поппеи»), поставленной в 1642 году, Монтеверди смело и неустанно двигался вперед. Подлинным откровением была, после опытов флорентийцев, его первая «favola in musica» «Орфей» (1607). И совершенно не предсказанным современниками открытием оказалась последняя опера «Коронация Поппеи». Монтеверди один достиг в своей области большего, чем многие другие музыканты его времени. Его творчество представляет определенный этап в истории оперного искусства, более важный и значительный, чем целая творческая школа (флорентийская, римская).

Достижения Монтеверди в опере многообразны: драматизация жанра, превращение его из пасторальной сказки в драму неразрывно связаны у него с широким развитием ее музыкальных форм, ее музыкального языка. Трудно даже сказать, что музыку он подчиняет задачам драмы: то и другое по существу нерасторжимы, ибо драматургия оперы в первую очередь становится у него музыкальной драматургией.

Все современные ему средства оперного выражения - от напевной декламации флорентийцев до буффонной скороговорки римлян - Монтеверди освоил, приумножил и преобразил а своем несравненно более богатом и сложном оперном письме. В отличие от флорентийцев он нимало не боролся с традиционной полифонией строгого стиля. Он свободно владел полифонической техникой, создал множество многоголосных вокальных произведений, прежде чем обратился к опере, и в дальнейшем никогда не отказывался от применения полифонических приемов, хотя и смело обновлял их. Творческие опыты флорентийцев должны были заинтересовать его, он, по-видимому, был даже увлечен их идеями, но сразу же подошел к задачам «dramma per musica» в высшей степени самостоятельно. А затем Монтеверди от первого этапа в развитии оперного жанра продвинулся к своим последним произведениям так далеко, что деятельность флорентийской камераты представляется с такой дистанции всего лишь наивно-экспериментальной, подготовительной.

Историческое значение Монтеверди не ограничивается его оперной деятельностью: неоценимы его заслуги вообще в развитии Музыкального искусства своей эпохи, в достижении новых образных возможностей вплоть до воплощения трагического в музыке. В отличие от других оперных композиторов своего времени Монтеверди придавал большой выразительный смысл инструментальному началу, предельно для той поры расширяя его роль в вокальных сочинениях. Вместе с тем композитора неизменно привлекала именно музыка со словом, будь то опера, мадригал, канцонетта, мотет и т. д. И хотя круг образов в музыке с текстом очень широк у Монтеверди, главнейшими для автора остаются драматические образы и эмоции. Сам композитор полностью сознавал это. Он был умен, вдумчив, творчески сосредоточен. Его эстетические убеждения не пришли извне, а выработались в процессе творческой практики. Монтеверди считал себя создателем нового стиля «concitato» («возбужденный», «взволнованный», то есть экспрессивный) и полагал, что до него музыка оставалась лишь «мягкой» или «умеренной», а следовательно, ограниченной в своих возможностях.

Клаудио Джованни Антонио Монтеверди родился в Кремоне в семье врача около 15 мая 1567 года. Музыкальное образование получил под руководством Марко Антонио Индженьери, стоявшего тогда во главе капеллы Кремонского собора. Автор месс, мотетов и мадригалов, учитель юного Монтеверди представлял классическую традицию хоровой музыки времен Палестрины и Орландо Лассо, которую и передал своему ученику, В ранние годы Монтеверди начал играть на органе и струнных инструментах (виоле), возможно, также петь в церковном хоре. Творческие способности его проявились рано. В 1582 году был уже опубликован сборник мотетов Монтеверди под названием «Духовные напевы»: автору было всего 15 лет. В 1583 году он опубликовал книгу «Духовных мадригалов», а годом позже - сборник трехголосных канцонетт. Эти публикации, следовавшие одна за другой, побуждают предположить, что молодой композитор начал сочинять значительно раньше, быть может, в 10-12 лет. Выбор жанров на первых порах связан, видимо, со школой, которую прошел Монтеверди.

В 1587 году вышла из печати первая книга мадригалов Монтеверди, в которой уже проступили черты его индивидуальности. Вскоре композитор решился оставить Кремону в поисках более широкого поля деятельности и отправился в 1589 году в Милан. Однако там его надежды не сбылись. Молодой композитор искал самостоятельности, достойного применения силам, которые не мог не чувствовать в себе. Возможности Кремоны стали для него узки, и работа в церкви, над духовными произведениями уже, видимо, не удовлетворяла. Вторая книга мадригалов Монтеверди появилась в 1590 году. Она свидетельствует о первом достижении творческой зрелости и завоевывает автору серьезное признание его избирают членом академии Санта Чечилия в Риме.

В 1590-е годы начинается работа Монтеверди при дворе герцога Винченцо Гонзага в Мантуе. С 1592 года он становится придворным скрипачом, а с 1602 года - руководителем музыкальной капеллы Гонзага: в его обязанности входит все, что касается повседневной музыкальной жизни двора (спектакли, концерты, музыка в церкви), и все, что связано с музыкальной стороной пышных придворных празднеств. В 1599 году Монтеверди женился на юной певице Клаудии Каттанео, а в 1601 году у него родился первый сын Франческо.

При мантуанском дворе, богатом, роскошном и шумном, Монтеверди мог соприкасаться с крупными художественными силами своего времени, встречать Тассо, позднее Рубенса. Герцог Гонзага привлекал в Мантую Пери, Гальяно, Ринуччини. Монтеверди общался с композиторами Лодовико Виадана, Бенедетто Паллавичино, Джованни Гастольди, Соломоном Росси, с выдающимися певцами Франческо Рази, Сеттимией и Франческой Каччини, Вирджинией Андреини, Адрианой Базиле. Винченцо Гонзага воздвигнул в Мантуе новый театр, в котором выступали не только местные певцы, но и приглашенные из других городов сильнейшие исполнители. Сопровождая герцога в его походах и путешествиях вместе с обширной свитой, Монтеверди смог многое повидать и услыхать за пределами Италии. В 1595 году ему довелось побывать в Инсбруке, Праге, Вене и задержаться в Венгрии. В 1599 году Монтеверди сопровождал герцога в путешествии во Фландрию (оставив свою недавно обвенчанную с ним жену на попечение отца в Кремоне). Тогда они останавливались в Триесте, Базеле, Спа, Льеже, Антверпене и Брюсселе. Монтеверди хорошо познакомился с новейшей французской музыкой - вокальной и балетной, В Антверпене путешественники посетили мастерскую Рубенса.

В самой Мантуе на рубеже XVI-XVII веков были уже известны образцы новейшей музыки - как французской (герцог выписывал ноты), так и итальянской, то есть монодии с сопровождением. Винченцо Гонзага находился в курсе того, что происходило во Флоренции: он был в числе гостей, присутствовавших на торжественном спектакле 1589 года, когда исполнялись интермедии с музыкой; присутствовал и на спектакле «Эвридики» Пери в палаццо Питти в 1600 году. Новый, едва родившийся род представлений с музыкой привлек внимание мантуанского герцога, который вознамерился завести нечто подобное и в своем театре. Спустя несколько лет в Мантуе был поставлен «Орфей» Монтеверди.

Сочинялся «Орфей», видимо, в 1606 году, а первая постановка состоялась 22 февраля 1607 года. Сначала опера Монтеверди была исполнена в сравнительно узком кругу академии Очарованных (Accademia degl"Invaghiti) в Мантуе и вызвала полное одобрение. Затем ее повторили при дворе Гонзага для более широкой аудитории. Главную партию исполнял певец Джованни Гуальберто, выписанный ради этого из Флоренции. Успех «Орфея» оказался выдающимся, редкостным по тому времени. Опера Монтеверди вскоре была поставлена в Турине, в других городах, исполнена в концерте в Кремоне. Ее партитура полностью издавалась дважды - в 1609 и 1615 годах, что совершенно необычно для итальянских оперных произведений XVII века, остававшихся, как правило, в рукописях.

1607 год - великая дата в творчестве Монтеверди и в истории оперного искусства - принес композитору и страшное несчастье: в Кремоне умерла его молодая жена, оставив двух малолетних сыновей. Монтеверди был убит горем, глубоко подавлен и уклонялся от возвращения в Мантую. Когда же он был вынужден вернуться к своим обязанностям, работа при дворе Гонзага оказалась для него совершенно изнурительной - особенно в связи с подготовкой великолепных карнавальных празднеств к весне 1608 года. Правда, сочинение новой оперы («Ариадна» на текст Ринуччини) не могло не захватить композитора, но необычайная спешка требовала напряжения всех душевных сил Затем последовали длительные и сложные репетиции. Новым ударом для Монтеверди была смерть исполнительницы главной роли - молоденькой Катарины Мартинелли, которую он сам обучал с детства и готовил к спектаклю.

«Ариадна» была поставлена в мае 1608 года. Спектакль имел огромный успех у многочисленной публики, музыка Монтеверди производила потрясающее впечатление, а «Жалоба Ариадны»- центральная сцена оперы - приобрела быструю и всеобщую популярность. Именно эта «Жалоба» осталась единственным отрывком партитуры, дошедшим до нас: рукопись «Ариадны» безвозвратно утрачена, тогда как «Жалоба Ариадны» сохранилась и в ряде авторских редакций, и в многочисленных переложениях.

К тем же весенним карнавальным празднествам Монтеверди написал «Балет неблагодарных» для пышного придворного спектакля, в котором объединены сольное пение, хоры и инструментальные фрагменты, отчасти танцевального назначения.

До 1612 года Монтеверди оставался на службе при дворе Гонзага. Более двадцати лет композитор был связан с Мантуей. Блестящая художественная среда, возможности творческой работы в кругу многочисленных умелых и частью первоклассных музыкантов, возможности исполнения сценических произведений в обстановке богатого и обширного дворцового театра в присутствии многих знатоков и широкой аудитории - все это не могло не привлекать Монтеверди в Мантуе, Но уже сами служебные его обязанности превосходили силы любого выносливого человека. А Монтеверди должен был сочинять много музыки для придворных празднеств и не мог уклоняться от подобных требований. Одновременно он исполнял обязанности капельмейстера, работал с певцами; играл на виоле, проводил всевозможные репетиции в подготовке концертов и спектаклей, особенно напряженные накануне карнавальных сезонов. Когда Монтеверди обосновался в Мантуе, он был молодым композитором, получившим первое признание. После постановок «Орфея» и «Ариадны» он стал прославленным художником, не имевшим себе равных в Италии того времени.

Тем не менее на протяжении всего мантуанского периода своей деятельности Монтеверди находился в крайне стесненном и зависимом положении, не был свободен в своих поступках (даже если это касалось его личной жизни), постоянно нуждался, обращаясь за помощью к отцу, порою совершенно разорялся и никогда не мог избавиться от гнета повседневных денежных забот. В трудные для себя дни ему приходилось отправлять жену, а затем и детей в Кремону к отцу. Тяжелая болезнь жены с конца 1606 года побудила Монтеверди переправить семью в Кремону, где его жена и скончалась в сентябре 1607 года. В Мантуе Монтеверди получал весьма скромное вознаграждение за свои труды, и это оставалось в полной силе, когда он достиг славы и всеобщего признания. И даже эти гроши композитор порой не мог получить без унизительных напоминаний. «Я должен был каждый день ходить к казначею, - рассказывал Монтеверди впоследствии, - и вымаливать у него деньги, которые по праву принадлежали мне. Видит бог, никогда в жизни я не испытывал большего душевного унижения, чем в тех случаях, когда мне приходилось ждать у него в прихожей»* (* Цит. по кн.: Конен В. Клаудио Монтеверди, М., 1971, с. 52). . Между тем Монтеверди обладал острым чувством собственного достоинства, был самолюбив как художник, через силу переносил унижения и никогда уж потом не мог позабыть о них. Многократно он просил герцога отпустить его, но деспотически властный и не знавший снисхождения Гонзага не желал его и слушать. Освобождение пришло внезапно и уже не зависело от композитора. В 1612 году Винченцо Гонзага умер, а его наследник вздумал освободить от работы при дворе Клаудио Монтеверди и его брата Джулио (тоже служившего в капелле герцога), что и выполнил с быстротой и полной бесцеремонностью.

После ряда попыток крупнейший композитор Италии нашел для себя место в Венеции, где и обосновался с 1613 года.

Венецианская республика пригласила его на почетную должность руководителя капеллы в соборе св. Марка. Многое изменилось в жизни и обязанностях Монтеверди. Вместо зависимого положения, придворного слуги он обрел преимущества первого музыканта в республике, главы лучшего музыкального коллектива, высокоавторитетного, с наилучшими традициями. Вместо многочисленных обязанностей на службе у Гонзага работу, сосредоточенную на вполне определенных задачах. И если Монтеверди, возможно, порою тяготился необходимостью писать много музыки к церковным праздникам, он находил время и для создания крупных светских сочинений, а главное, чувствовал себя гораздо более свободно и независимо во всех отношениях, не испытывая к тому же материальных трудностей, как в былые мантуанские годы.

Общественная жизнь Венеции была, как известно, оживленной, красочной, открытой. Венецианская музыкальная школа славилась своими концертно-колористическими достижениями даже в духовных жанрах. Церковные службы и процессии отличались пышностью и бывали многолюдны. В домах знати устраивались богатые празднества с участием музыки, ставились музыкальные спектакли. Пока не было оперного театра, Монтеверди имел возможность, например, поставить в доме знатного венецианского мецената Джироламо Мочениго сцену «Поединок Танкреда и Клоринды» (1624) и музыкальную драму «Похищенная Прозерпина» (1630). Помимо всего прочего композитор получал заказы на сочинение опер и иных сценических произведений для других городов - более всего Мантуи, а также Пармы и Болоньи.

Отношения Монтеверди с Мантуей не прерывались после его переезда в Венецию, хотя приобрели весьма своеобразный характер. С 1615 по 1627 год композитор сочинил для мантуанского двора балет «Тирсис и Хлора», ряд интермедий (в частности, к пасторали Тассо «Аминта»), работал над операми «Андромеда», «Мнимая сумасшедшая». До 1634 года длилась дружеская переписка Монтеверди с поэтом Алессандро Стриджо, которая сохранила как ценнейшие подробности о творческих замыслах композитора, о его воззрениях на искусство, так и некоторые другие сведения биографического характера. Неоднократно Монтеверди вновь приглашали на службу к герцогам Гонзага. Поразительна та твердость, с какой он отклонял все попытки вернуть его в Мантую. Его ответные письма, внешне почтительные, но полные чувства достоинства, не лишены сарказма. Когда его соблазняли деньгами и землей, он позволил себе заметить, что с ним не расплатились за беспредельно утомительный труд в прошлом, а потому не стоит обещать то, что уже давно заработано! Как ни привлекала композитора музыкально-театральная среда Мантуи, едкая горечь от условий жизни и труда при дворе Гонзага осталась у него едва ли не навсегда.

С 1630 по 1639 год Монтеверди, видимо, не писал опер. Он переживал тогда трудное время. В 1627 году его младший сын, медик, попал в руки инквизиции за чтение запрещенных книг. С большим трудом Монтеверди добился его освобождения. В 1630 году в Венеции разразилась эпидемия чумы. Погиб один из сыновей Монтеверди, возможно старший, музыкант. Избавление от чумы в конце 1631 года было отмечено исполнением благодарственной мессы, которую написал Монтеверди. После чумы и в связи с другими тревожными внешними событиями Венеция как бы затихает на ряд лет и ее художественная жизнь утрачивает свою обычную интенсивность. Монтеверди принимает духовный сан. Обрывается его переписка с Мантуей.

Вряд ли композитор мог тогда предвидеть, что его ждет новый творческий подъем, что перед ним еще откроются невиданные перспективы... С 1637 года в Венеции начали свое существование публичные оперные театры на коммерческих основаниях. Это была поистине новая страница культурной жизни: в театр попадал каждый желающий, купивший билет. В 1637 году открылся первый из таких театров - Сан Кассиано. Спустя несколько лет их было в городе уже четыре, а впоследствии еще больше. Названия театрам давали по церковным приходам: Сан Кассиано, Сан Джованни е Паоло, Сан Мозе, Сан Джованни Кризостомо и т. д. Содержались же оперные театры богатыми венецианскими патрициями из семей Гримани, Вендрамин и других. В 1639 году Монтеверди получил заказ для театра Сан Джованни е Паоло на оперу «Адонис» (по поэме Марино, текст П. Вендрамин). В том же году в Венеции была поставлена его «Ариадна». Музыка «Адониса», к. великому сожалению, не сохранилась. В 1640 году состоялась постановка новой оперы. Монтеверди «Возвращение Улисса на родину» (текст Дж. Бадоаро по мотивам «Одиссеи»), написанной первоначально для Болоньи. О ней мы уже можем судить по сохранившимся материалам. Годом позже в Венеции была исполнена опера «Свадьба Энея и Лазинии» (тоже на текст Бадоаро); от нее осталось лишь либретто с примечаниями Монтеверди. Наконец, в 1642 году прошли спектакли последней оперы Монтеверди «Коронация Поппеи» (на текст Франческо Бузенелло по Анналам Тацита), которая на новом этапе развития жанра была по меньшей мере столь же новаторской, как «Орфей» в пору его рождения. Сами исторические условия, в каких сложилось и вышло в театр это произведение, были глубоко отличны от первоначальной обстановки, в какой развивалась итальянская опера.

После премьеры «Коронации Поппеи» композитор прожил всего лишь год. Незадолго до кончины его потянуло на старые места и он посетил Кремону и Мантую. 29 ноября 1643 года Монтеверди скончался в Венеции на семьдесят седьмом году жизни.

Очень многое из творческого наследия Монтеверди не дошло до нас. Известна лишь малая доля его произведений для театра. По меньшей мере семь опер (между 1608 и 1641 годами) утрачены в рукописях. Возможно, что среди других несохранившихся сценических работ композитора имелись еще сочинения в оперном жанре - это не вполне ясно. Так или иначе мы располагаем крайне ограниченным материалом и можем сопоставлять лишь первую оперу Монтеверди с двумя из последних. Музыка балетов, интермедий, дивертисментов тоже сохранилась далеко не полностью. Утрачено большинство духовных сочинений. И лишь мадригалы Монтеверди представлены в его наследии наилучшим образом. В восьми изданных между 1587 и 1638 годами книгах мадригалов содержится 186 произведений. Если добавить к этому несколько новых вещей в посмертном сборнике и вспомнить об утраченном цикле 1627 года, то надо думать, что Монтеверди создал всего около двухсот светских мадригалов.

Более двадцати лет работал Монтеверди над мадригалом, прежде чем обратиться к опере. Еще двадцать лет он занимался мадригалом параллельно с оперой. От первых мадригалов к последним пройден огромный путь, в известной мере сблизивший этот жанр если не обязательно с оперой, то со сценическими произведениями. Оставаясь главнейшими сферами творчества, опера и мадригал у Монтеверди одновременно и связаны между собой и сохраняют нечто специфическое в своем жанре. Это в высшей степени знаменательно именно для такого художника, каким был Монтеверди: двигаясь вперед смелее своих современников, он глубже их познал прошлое и развил его традиции; создавая музыкальную драму, он не отказывался от мадригала и при всем новаторстве не пренебрегал мадригально-полифоническими истоками. «Связь времен» особенно сильна в его творчестве.

Первые три книги мадригалов Монтеверди (1587-1592) возникли в «дооперный» период и сразу же показали, как свободно владеет молодой композитор мадригальной традицией XVI века и как последовательно проявляется его собственная индивидуальность от сборника к сборнику. Уже во второй книге Монтеверди становится мастером, и современники признают его таковым. Еще шире оказывается выбор выразительных средств в третьей книге мадригалов - в связи с усилением драматизма или тонкой поэтизацией лирики. Здесь Монтеверди находит опору в наиболее экспрессивных строфах «Освобожденного Иерусалима» Тассо или пасторально окрашенной лирике Гварини. Более свободно подходит композитор к вокальному многоголосию - как к мелодическому (декламационность, широкие скачки, мелизмы), так и к гармонии, порою жесткой до диссонантности, если этого требует характер образа. Третья книга создана не просто мастером, но мастером дерзающим. Так она и была воспринята современниками.

Хотя в 1600 году последующие книги мадригалов Монтеверди еще не были опубликованы, некоторые из этих новых произведений уже исполнялись и стали известными среди музыкантов. Поэтому Джованни Артузи, теоретик-контрапунктист из Болоньи, смог уже тогда обрушиться на композитора по поводу не только опубликованных его мадригалов, но и тех, которые потом вошли в четвертую и пятую книги. Две части полемического трактата Артузи «О несовершенстве современной музыки» вышли в 1600-1603 годах. Согласно традиции XVI века автор избрал форму диалога: два собеседника рассуждают о современной музыке и приходят к заключению, что она идет к гибели, как свидетельствуют об этом в особенности мадригалы Монтеверди. Артузи боролся прежде всего с нарушением правил у Монтеверди, то есть с его гармоническими смелостями - диссонансами, в том числе неприготовленными. По его мнению, музыка этого композитора «терзает слух вместо того, чтоб его очаровывать»: (поразительно, что точно такие же упреки обращались к Глюку-реформатору со стороны традиционалистов в Париже 1770-х годов!), а «новая практика» современных мастеров вообще носит скандальный характер.

Монтеверди весьма лаконично ответил на критику в пятой книге своих мадригалов (1605). Он дал понять, что занимает позицию, противоположную той, на которой стоит Артузи, и пообещал дальше опубликовать «Вторую практику, или Совершенство современной музыки» как возражение на его трактат. Смысл своего возражения Монтеверди определил так: «Иные, возможно, будут удивлены существованием другой методы сочинения, кроме преподанной Царлино. Но пусть они будут уверены, что в отношении консонансов и диссонансов есть высшие соображения, чем те, которые содержатся в школьных правилах, и эти соображения оправданы удовлетворением, которое музыка доставляет как слуху, так и здравому смыслу. [...] Склонные к новшествам могут искать новых гармоний и быть уверенными, что современный композитор строит свои сочинения, основываясь на истине» (Цит. по кн.: Музыкальная эстетика Западной Европы XVII-XVIII веков, с. 89) .

Спустя два года в сборнике «Scherzi musicali» появилось «Разъяснение к письму, напечатанному в пятой книге мадригалов»: по просьбе Монтеверди его брат Джулио уточнял и конкретизировал, что именно следует подразумевать под словами «первая практика» и «вторая практика». «Первую практику» представляют полифонисты Окегем, Жоскен Депре, Пьер де Ла Рю, Мутон, Гомберт, Клеменс-не-Папа, Вилларт и Царлино. «Вторая практика» связана с именами Чиприано да Pope, Индженьери, Маренцио, Лудзаски, Пери и Каччини (то есть с поколением новаторов в жанре мадригала и создателей нового стиля монодии с сопровождением). В новое время иным стало значение слова для музыки: музыка создается не в подчинении традиционным нормам, а в зависимости от того, что требует от нее поэтический текст. Из сказанного ясно, что Монтеверди относит свое творчество ко «второй практике». Вместе с тем брат его в «Разъяснении» утверждал, что композитор воздает должное обеим школам - старой и новой. Поскольку все это писалось по прямым указаниям Монтеверди, нужно думать, что он полностью разделял высказанное мнение.

Четвертая и пятая книги мадригалов (1603, 1605) стоят на переломе от XVI столетия к XVII. В них извлечено, казалось бы, все, что можно, из вокального стиля a cappella и совершается переход к вокальному ансамблю в сопровождении basso continuo. Это происходит как раз параллельно поискам нового стиля во флорентийской камерате. Для себя самого Монтеверди стоит уже на пороге оперы. Но это не значит, что он отрекается от наследия XVI века. Из 39 мадригалов в двух книгах только последние 6 написаны для голоса с инструментальным сопровождением. Чаще всего Монтеверди обращается к поэзии Гварини. В выборе текстов преобладает любовная лирика (которая особенно драматизируется в мадригалах пятой книги), причем едва ли не на первый план выходит круг эмоций, характерный для жалобы, столь прочно вошедший затем в оперную драматургию.

Шестая книга мадригалов (1614) возникла на ином этапе творческой жизни Монтеверди: после создания первых опер, в итоге всего мантуанского периода. Трагические образы и эмоции здесь преобладают, из поэтов особо выделен Марино. С оперной тематикой непосредственно соприкасается большой пятиголосный мадригал «Жалоба Ариадны» и в принципе сближается другой мадригал «Плач влюбленного над могилой возлюбленной». И все же эти два lamento еще сохраняют особый облик мадригала как вокального ансамбля a cappella. Так, на тему известной арии Монтеверди создал в данном случае более масштабное произведение, расширив малую форму da capo, выделив среднюю часть с ее драматической кульминацией на остродиссонирующем аккорде и обогатив общее звучание средствами многоголосия. Что же касается группы мадригалов на тексты Марино, то они написаны в новом стиле «concertato», или «концертирующего диалога» (семиголосный мадригал «У тихой реки»). Отход от стиля a cappella выражен прежде всего в самостоятельности и даже противопоставлении вокальных и инструментальных партий, а также в выделении соло из ансамбля. При этом форма целого отходит от сквозного развития и состоит из нескольких разделов подобно многочастной канцоне.

Эти тенденции явно усиливаются и побеждают в седьмой книге мадригалов (1619), созданной в Венеции и вышедшей под названием «Концерт. Седьмая книга мадригалов на 1, 2, 3, 4 и 6 голосов и других вокальных произведений». Некоторые образцы близки здесь ранним примерам монодии с сопровождением, другие сходны с оперными ариями Монтеверди («Настрою цитру»), в-третьих небывало усиливается выразительная и изобразительная роль инструментального ансамбля. Наряду с мадригалами в книгу входят и канцонетты и даже «Тирсис и Хлора» - «балет в концертном стиле для пяти голосов и инструментов».

Последняя, восьмая книга мадригалов появилась только в 1638 году. Композитор дал этому большому сборнику название «Воинственные и любовные мадригалы» и снабдил его программным предисловием. Помимо мадригалов различного склада и характера в сборник включены сценические произведения - дивертисменты «Бал» и «Нимфа Истрии», а также «Поединок Танкреда и Клоринды». В предисловии Монтеверди объясняет, почему он назвал мадригалы «воинственными» и каким образом это связано с его творческими принципами и намерениями. Еще при создании «Жалобы Ариадны» он задумывался, по его словам, над способом наиболее естественно передавать эмоции в музыке. Ни в одной книге он не находил ответа. Давно прочел работу Винченцо Галилея. Изучал лучших философов, наблюдавших природу. И почерпнул у них больше полезных знаний, чем дали ему теоретики старой школы, которые занимались только законами гармонии.

«Я вынес убеждение, - заключает Монтеверди, - что наша душа в ее проявлениях имеет три главных чувства, или страсти: гнев, умеренность и смирение или мольбу. Это установлено лучшими философами и доказывается самой природой нашего голоса [...] Эти три градации точно проявляются в музыкальном искусстве в трех стилях: взволнованном (concitato), мягком (molle) - и умеренном (temperate). Во всех сочинениях древних композиторов я находил примеры умеренного и мягкого стилей и нигде не встречал примеров взволнованного стиля, хотя он описан Платоном в его «Риторике» в следующих словах: „Выбирай ту гармонию, которая соответствует голосу воина, бодро идущего на битву»* (* Цит. по кн.: Музыкальная эстетика Западной Европы XVII-XVIII веков). . Далее Монтеверди сообщает, как он искал приемы стиля concitato, стремясь передать возбужденную речь, и нашел, что звучание инструментов в определенном ритме при повторении одних и тех же нот (то есть тремоло и пиццикато струнных, например) создает нужное впечатление. Для доказательства он «ухватился за божественного Тассо» и написал «Поединок Танкреда и Клоринды», надеясь выразить контрастные чувства: воинственность, мольбу и смерть. Цель была достигнута: произведение было выслушано с одобрением и похвалой.

Как явствует из содержания восьмой книги мадригалов, композитор понимает определение «воинственные» широко и связывает его с драматическим напряжением чувств, с подъемом их, с волнением борьбы (concitato!), не ограничиваясь собственно военной тематикой. По своему общему облику мадригалы здесь многообразны: одни более камерны, другие отличаются мощностью хорового звучания в сопровождении инструментов. Вместе с тем Монтеверди не часто прибегает теперь к гармоническим обострениям и достигает большой простоты, уравновешенности звучаний. Казалось бы, что-то более строгое и объективное входит даже в любовные жалобы, lamento. Такова, например, известная «Жалоба нимфы», строгая, сдержанная и тем более сильная в воплощении скорби. Монтеверди не обращается здесь даже к монодии с сопровождением: мадригал написан для сопрано, двух теноров и баса в сопровождении continuo. Все в целом не так уж близко к оперной арии lamento и даже к любовной жалобе вообще. Отсюда скорее идет путь к иным, трагическим образам, таким, как Сенека в последней опере Монтеверди.

Нет сомнений в том, что в длинной цепи мадригалов, как в творческой лаборатории Монтеверди, очень многое сложилось, подготовилось, созрело для оперы или для сценических жанров вообще. Вместе с тем композитор постоянно испытывал потребность возвращаться именно к мадригалу - и не только новейшему, концертному мадригалу, но мадригалу как вокальному ансамблю полифонической традиции. Выразительные возможности этого жанра, очень гибкого и в то же время более аскетичного, чем опера или кантата, сильного в своей лирике или драматизме и все же более объективного в выражении чувств, чем оперная ария, - были дороги Монтеверди и соответствовали определенным свойствам его характера и его дарования.

Помимо мадригалов Монтеверди написал ряд канцонетт - более простых и близких быту трехголосных вокальных сочинений (сборник «Canzonette a tre voci», 1584). Ему принадлежит и множество духовных сочинений (мессы, мотеты, мадригалы, псалмы, Магнификат), в которых также проявились характерные черты его творчества - богатство образов и глубина эмоций.

Зная едва лишь треть из оперных произведений Монтеверди (а возможно, и меньше того), мы все же воспринимаем его оперное творчество как уникальное. Он не примкнул ни к какой оперной школе и не породил за собой эпигонов. Если б известен был только его «Орфей», положение Монтеверди оставалось бы исключительным для начала XVII века. Одна «Коронация Поппеи» позволила бы утверждать, что оно исключительно для середины столетия. Оба же эти произведения, созданные одним автором, отмечают крайние точки творческого пути, поистине не знающего себе аналогий в те времена.

Когда Монтеверди создавал «Орфея», духовная атмосфера флорентийской камераты еще была хорошо памятна, а создатели «stile nuovo» и первых «драм на музыке» привлекали к себе живой интерес современников. Эстетические идеи камераты были близки Монтеверди, как явствует из его последующих высказываний. Однако он воплотил эти постренессансные творческие устремления гораздо более глубоко, последовательно и сильно, нежели это сделали Пери и Каччини. Даже повторив их сюжет в «Орфее», он иначе интерпретировал его и создал не пасторальную сказку, а гуманистическую драму. Поэтический текст Ринуччини, видимо, не удовлетворил его. Он сотрудничал с другим поэтом - Алессандро Стриджо, сыном известного мантуанского композитора. Тот распланировал пьесу на пять актов с прологом: первый акт-пастораль (празднование свадьбы Орфея и Эвридики), второй акт - известие о гибели Эвридики, вторгающееся в пастораль, третий - Орфей в подземном царстве, четвертый - обретение Эвридики и последняя разлука с ней, пятый - отчаяние Орфея и появление Аполлона, увлекающего его на Олимп (апофеоз). В прологе и апофеозе (дуэт Орфея и Аполлона) прославляется великая сила искусства. Как видим, и здесь исходным началом жанра является пастораль. Хотя трагическая развязка личной драмы на этот раз сохранена, торжественный апофеоз смягчает и «перекрывает» ее: спектакль готовился для придворных празднеств. Монтеверди не стремился ослабить пасторальные элементы произведения, не уклонялся от «апофеозности» финала. И то и другое только оттеняло собственно драму, и она действовала еще сильнее. При этом Монтеверди особенно углубил эмоциональное выражение драмы Орфея, вдохнул дух трагедии в главные ее коллизии.

Все это достигнуто музыкой, ее выразительными средствами, ее композиционными приемами, всей системой музыкально-образного движения в пределах большой, развернутой композиции. Монтеверди всегда вдохновлялся человеческой драмой в любом сюжете, откуда бы он ни был почерпнут. В 1616 году, когда композитор получил через того же Стриджо текст «Свадьбы Фетиды и Пелея» и думал, что ему предлагают писать оперу, - он изложил свои сомнения в известном ответном письме. Ссылаясь на участие в пьесе многочисленных Амуров, Зефиров, Сирен, он писал: «Не нужно забывать, что Ветры, то есть Зефиры и Бореи, должны петь, но как же смогу я, дорогой Синьор, подражать говору Ветров, когда они не говорят! И как я смогу этими средствами растрогать слушателя! Ариадна трогает потому, что это была женщина, а Орфей потому, что это был мужчина, а не Ветер. [...] Ариадна довела меня до слез, Орфей заставлял меня молиться, а этот миф... я, право, не знаю, какова его цель? Как же Ваша милость хочет, чтобы музыка из него что-то сделала?»* (* Цит. по кн.: Музыкальная эстетика Западной Европы XVII-XV III веков, с. 90-91). Именно такое отношение к человеку и его драматичной судьбе побуждало Монтеверди превращать пасторальную пьесу и придворный спектакль в музыкальную драму.

Необычайно широк и богат круг выразительных средств в музыке «Орфея». Нет, вероятно, ничего, что применялось тогда или могло быть применено в практике сочинения вокальной и инструментальной музыки и что не вошло бы в партитуру Монтеверди. Поразительно многообразно вокальное письмо Монтеверди. Опыт мадригалиста, который вообще наложил свой отпечаток на партитуру «Орфея», сказался и в соотношении поэтического текста и музыки. Советский исследователь убедительно показывает, какое многообразие приемов потребовалось в свое время композитору «в его упорных поисках мадригальной техники, способной отразить и выразительность отдельных характерных поэтических оборотов, и общее настроение положенного на музыку стиха. Именно к этим выразительным приемам восходит строй речи первой монтевердиевской драмы».* (* Конен В. Клаудио Монтеверди, с. 193).

В зависимости от возникающих драматических задач Монтеверди обращается к напевной декламации (обогащая ее интонационно и гармонически), к песенной мелодии (канцонетте), к развитой, блестящей ариозности, к полифоническому и гомофонному хоровому складу, к танцевальности, к различным типам инструментального изложения. От певца требуется и выразительная музыкальная речь, и подлинная виртуозность. Свободно построенные монологи (на самом деле имеющие свою драматургическую цельность), небольшие замкнутые арии, центральная ария-мольба Орфея в третьем акте, блестящий дуэт Орфея и Аполлона - все здесь гибко, все одновременно свободно и стройно.

Инструментальный состав партитуры «Орфея» нельзя отождествлять с позднейшим понятием оперного оркестра. Из огромного количества тембров композитор постоянно выбирает лишь те, которые нужны для данного момента, данной ситуации; его краски дифференцированы, и колорит чутко изменчив. Перечисление инструментов еще не означает их единств а, а только предусматривает возможный выбор. В «Орфее» звучат: два чембало, два контрабаса, десять виол da braccio, арфа, две скрипки, три теорбы, два органа с флейтовыми трубами, три басовые виолы, пять тромбонов, регаль, два корнета, две флейты, кларнет и три трубы с сурдинами. Соединялись все эти инструменты лишь в очень редких случаях; как правило, из них выделялись ансамбли, например: две скрипки или две флейты с чембало и басовыми лютнями, три виолы и контрабас с такими же инструментами; виолы, басовые виолы, контрабас и орган и т. д. В партии сопровождения Монтеверди часто выписывает не только basso continuo, но и мелодии концертирующих инструментов. В принципе же инструментальные краски были для композитора так же важны и так же у него дифференцированы, как мелодические и гармонические средства выразительности.

Большую заботу проявляет автор «Орфея» о музыкальном единстве произведения в целом и в отдельных частях: точные и варьированные повторения материала, группировка соло и хоров в цельные сцены, принцип da capo, строфическое варьирование - все это служит скреплению композиции в единый художественный организм.

В «Орфее» еще нет увертюры в будущем смысле этого слова. Спектакль открывается небольшой инструментальной пьесой, которая почему-то названа токкатой, хотя является скорее расширенной призывной интрадой фанфарного склада: музыка ее несложна, гармоническая основа статична (до-мажорное трезвучие), звучат медные инструменты, затем tutti, в верхнем голосе появляются маршево-сигнальные элементы. По существу, это еще не сама опера, а лишь призыв ко вниманию, «объявление» о начале спектакля. Иное значение придано следующему за интрадой ритурнелю, который является своего рода лейттемой оперы. Он обрамляет строфы Музыки, выступающей как аллегорическое лицо в прологе, и возвращается потом в дальнейшем ходе действия. Спокойное, уравновешенное, мягкое звучание, плавность почти хорового пятиголосия, остинатность движения в басу, стройность целого создают впечатление гармоничности в первую очередь. Позднее Монтеверди не повторяет этот ритурнель буквально, а варьирует его полифонически: на бас наслаиваются те же верхние голоса, но меняясь местами (сложный контрапункт). Это в равной мере может быть лейттемой Орфея и аллегорией Музыки, ибо ее-то и представляет легендарный певец. Заметим попутно, что ритурнель близок традиционному тогда хоровому складу a cappella, а проведение в нем принципа сложного контрапункта еще усугубляет эту связь с XVI веком.

Действие «Орфея» развертывается широко, неторопливо. Общая музыкальная концепция произведения не может быть определена как целиком трагедийная. Слишком много в нем от пасторали, большое место занимают светлые идиллические сцены в первом и втором актах, отчетливо выделено «аполлоническое» начало в образе легендарного певца (центральное соло в третьем акте, дуэт с Аполлоном). Трагическое напряжение не определяет весь ход драмы. Оно проявляется во втором акте с момента, когда вестница сообщает о смерти Эвридики, в сцене Орфея в третьем акте, в трагической кульминации четвертого акта, в начале пятого (монолог Орфея). И все же трагедия как бы вырастает, поднимается из рамок праздничного спектакля - в этом главное отличие «Орфея» Монтеверди от «Эвридики» Пери или Каччини.

В первом акте и начале второго царят светлая радость и ликование, прославляются счастье любви и прекрасная природа. Это - собственно пастораль, свадебный праздник в идиллической пастушеской среде. Хоры, небольшие соло, инструментальные ритурнели выражают различные оттенки и градации радостных чувств, душевного подъема, полноты счастья в близости к природе. Преобладают не декламационные, а замкнутые, завершенные музыкальные формы. В хорах нередко ощущается мадригальная традиция. Поэтический хор пастухов «Покинем холмы» может служить примером гибкого сочетания у Монтеверди полифонического и гомофонного хорового письма. Местами музыка сближается со стилем канцонетты, например в простом и легком дуэте пастухов во втором акте. Особо выделяется на этом фоне вдохновенное обращение счастливого Орфея к природе, его небольшая ария, поразительно цельная, законченная (строфа в форме da capo), благородно-простая по всему облику. В ее пластичной, скромной, (в диапазоне сексты) мелодии последовательно распеты декламационные интонации, что придает целому гимнически-строгий характер. По смыслу действия эта песня Орфея должна вызвать восторженный отклик окружающих на искусство певца. Чем шире и полнее развертываются праздничные пасторальные сцены, тем острее воспринимается трагический перелом действия с появлением вестницы-нимфы. Весь строй ее речи (так же как инструментальный колорит сопровождения) резко отличен от только что звучавшей музыки. Орфей не сразу понимает, какую весть принесла ему нимфа, а затем уже прерывает ее монолог возгласами отчаяния. С рассказом вестницы трагическое впервые входит в музыку оперы, и пасторальная идиллия обрывается. Рассказ этот, выдержанный в новом стиле музыкальной декламации, как будто бы нетороплив, лишен бурных проявлений эмоции, словно приглушен в своей благородной камерности, в гибких интонационных деталях, в неожиданных - то острых, то зыбких - гармонических ходах. Но чем дальше движется это горестное повествование, тем ощутимее становится нежная сила сдержанности при неуклонном росте напряжения к кульминации (передача предсмертного возгласа Эвридики «Орфей, Орфей!»), тем трогательнее звучат лирические цезуры в скорбно-распетых, «падающих» концовках фраз. Кульминация-возглас выделена смело, но не резко, а дальше мелодия никнет, медленно опускается и колорит темнеет... Поразительна здесь эта сдержанность трагизма, почти интимная тонкость в передаче роковой вести. Мы одновременно слышим вестницу, стоящую как бы над событиями и прерываемую возгласами, терзающегося Орфея, и видим нежный образ Эвридики.

Это единство напряжения и сдержанности, силы чувств и чистой отрешенности от внешнего драматизма и составляет особое качество трагического в «Орфее». Одни музыкальные средства служат здесь обострению образа (интонационный строй, развитие мелодии в целом, гармоническое движение), другие сдерживают эмоции (медленность развития, мерность декламации, тонкость каждого штриха), тормозят драму. Рассказ вестницы как раз не драматичен, не громок: он именно трагичен. Его стиль в целом нов для музыкального искусства, но Монтеверди и здесь не порывает с традициями: гармоническая выразительность рассказа вестницы всецело подготовлена искусством мадригала, в частности гармоническим складом мадригалов самого Монтеверди. В отличие от позднейших тенденций итальянской оперы с ее развитой ариозностью, у Монтеверди в рассказе вестницы господствует отнюдь не принцип крупного оперного штриха, крупного плана, а скорее камерный принцип тончайшей мелодической и гармонической детализации.

Перелом совершился. В скорбном ариозо прощается Орфей с землей, с небом, с солнцем. Движение более размеренно, чем в речитативе вестницы, гармонии более просты, и на этой основе с особой остротой звучат хроматизмы в мелодии и выступают, как перебои в дыхании, паузы на сильных долях такта.

В конце второго акта, после хоровой сцены, напоминается инструментальный ритурнель - лейттема из пролога оперы.

В центре третьего акта - большая сцена Орфея, который в страстном стремлении вернуть Эвридику обращается сначала к Харону (чтобы тот перевез его через Лету), затем к богам (чтобы они отдали ему Эвридику). По самой идее Орфей должен победить темные силы Аида чудесной силой своего искусства. Он и выступает в этой сцене как певец-виртуоз, потрясающий слушателей своим вокальным мастерством и способный в то же время выразить глубокие чувства в проникновенно-строгой, трагичной жалобе-мольбе, которая и смогла умилостивить богов. Его большая, широко развитая ария-сцена как бы противостоит мрачному колориту Аида: пение Орфея сопровождают концертирующие скрипки, арфа и другие инструменты, подземный мир обрисован особой «симфонией», выделяющей тяжелую звучность тромбонов (не зная музыки Монтеверди, Глюк стремился к аналогичным контрастам в этой ситуации).

Сцена Орфея производит впечатление большого вокального монолога в патетически-импровизационном стиле: так с самого начала развивается вокальная мелодия, так блестяще концертируют инструменты. Но в действительности это не просто импровизация, а свободно варьированные строфы, которые, однако, должны производить впечатление импровизации. Что же касается вокальной виртуозности, то она носит здесь особый характер и призвана демонстрировать не технику вообще, а по преимуществу приемы, характерные для стиля concitato. Так, уже в первой строфе в сопровождении двух скрипок достаточно простая мелодия Орфея «орнаментируется» весьма своеобразно: помимо всего прочего один звук мелодии, падающий на слог, дробится на ряд мелких нот (шестнадцатых, тридцатьвторых и т. д.), повторяемых голосом. Эти «биения» Монтеверди впоследствии объяснял как один из признаков «взволнованного» стиля в инструментальных партиях. По-видимому, уже в «Орфее» он нашел этот прием. С каждой строфой появляются новые выразительные штрихи. Сменяется тембровая окраска в сопровождении: корнеты - арфа - виола и контрабас. От виртуозности трех первых строф развитие идет к образному углублению в четвертой строфе с ее более строгой мелодикой и «скорбными» хроматизмами сопровождения, а затем к еще более «аскетичной», пятой строфе, где мольба об Эвридике выражена в духе трагической жалобы (сопровождение струнных идет в низком регистре). Удивительна сама динамическая линия этого монолога: от сложности и патетики к углублению и строгой простоте, которая после пройденного пути действует особенно сильно.

Кульминационной сценой четвертого акта является катастрофа: последнее расставание Орфея с Эвридикой. И снова, по аналогии с трагической ситуацией во втором акте, здесь нет и намека на бурное движение чувств, на патетическое их выражение в крупной музыкальной форме. Все основано на музыкальной декламации с аккордовым сопровождением. Но характер музыкальной речи, гибкой и выразительной, а также смены колорита в сопровождении особо выделяют эту сцену. Речь Орфея, прежде чем он обернется, нарушая запрет, от взволнованных восклицаний переходит к быстрой напряженной речитации (стиль concitato!) и обрывается в своем подъеме интонацией вопроса... Тут Орфей оборачивается к Эвридике - и все потеряно. Он клянет себя, терзается упреками. Раздаются тяжелые, веские слова духа: роковой запрет нарушен. Никаких особых средств музыкальной экспрессии здесь нет, только нарастающее напряжение декламации, вопрос... и резкая смена колорита: в сопровождении сперва звучали виолы, басовые лютни и чембало; когда же Орфей обернулся, инструменты смолкают и лишь орган в низком регистре поддерживает его скорбную речь.

В масштабе всего произведения это еще не развязка. Она отнесена в пятый акт и связана уже не с темой любви, а с темой искусства. Действие открывается монологом одинокого Орфея. Ему отвечает только эхо, подхватывая его слова. Этот прием был очень любим в музыке с конца XVI века. Он усиливал выразительность фразы, создавал особый колорит, хорошо расчленял форму и бывал особенно уместен в сценах одиночества. Впоследствии им воспользовался и Глюк в «Орфее». С появлением Аполлона начинается заключительный апофеоз. Орфей и Аполлон исполняют большой, развитой, виртуозный дуэт светло-гимнического характера - один из первых оперных ансамблей блестящего вокального стиля. Хор прославляет Орфея. В заключение оперы исполняется пышный балет - мореска при участии небожителей. Это торжественное и светлое «апофеозное» пятое действие как бы отвечает широкоразвернутым светлым пасторальным сценам первого акта.

Так в рамках крупного пятиактного произведения очень большое место занимают праздничные пасторальные и замкнутые музыкальные формы. Что же касается собственно трагических коллизий, то они получают гораздо более строгое, камерное и одновременно детализированно-декламационное выражение, словно большой оперный план сменяется иным, требующим пристального и чуткого вслушивания в каждую интонацию. Только в монологах самого Орфея его горестные чувства и пламенная мольба выражаются в более развитых, порой даже (в третьем акте) виртуозных по своему времени формах.

Вторая опера Монтеверди, «Ариадна», хронологически примыкает к «Орфею» и написана для такого же праздничного спектакля в период карнавала. Как признавал сам композитор, его волновала прежде всего человеческая драма самой Ариадны. И все же, вероятно, она развертывалась в рамках пышного дворцового представления со многими декоративными эффектами дивертисментного характера. Однако лучше всего запомнилась слушателям, глубоко захватила их и приобрела всеобщую популярность именно жалоба Ариадны, то есть музыка в трагической коллизии, а не что-либо иное. Даже в «Орфее», который произвел в целом очень сильное впечатление на современников, не оказалось ни одной мелодии, которая в такой мере была бы избрана слушателями как любимейшая. Благодаря этому она и сохранилась - во многих редакциях и обработках. «Жалоба Ариадны» стала первым оперным lamento, своего рода началом в цепи строгих и эмоционально-сжатых оперных жалоб. В ней композитору удалось сконцентрировать то, что в «Орфее» выражалось главным образом в напряженной декламации трагических коллизий. Декламационные возгласы здесь распеты и стали основой краткой выразительной мелодии, развивающейся цельно и естественно, в замкнутой форме da capo. «Жалоба Ариадны» в полном смысле слова родилась из трагического речитатива, как обобщение и простое музыкальное развитие его свойств. И если выразительную декламацию, как бы она ни впечатляла, слушатели обычно не запоминали и не повторяли, то ария Ариадны была сразу усвоена ими и широко вошла в музыкальный быт.

По ходу действия спящая Ариадна была оставлена похитившим ее Тезеем на острове, к которому они приплыли. Проснувшись, она пришла в отчаяние и бросилась в море. Местные рыбаки спасли ее. Обращаясь к ним, она молит: «Дайте мне умереть». Монтеверди вспоминал потом, с каким трудом он нашел способ выразить то чувство, которое вложено в «Жалобу Ариадны». Ведь ария не сама собой родилась из выразительной декламации, а создана композитором как интонационное обобщение, да к тому же еще в опоре на старинный традиционный народно-бытовой жанр итальянских похоронных песен-плачей с их жалобными возгласами и восклицаниями. Отсюда удивительная органичность, естественность lamento у Монтеверди, а затем последовательное развитие арий-lamento в итальянской опере уже как определенного типа в кругу других типических образов.

Если не считать «Жалобы Ариадны», то все, что писал Монтеверди для оперного театра с 1607 года (после «Орфея») по 1640-й (до «Возвращения Улисса»), нам полностью неизвестно. Параллельно операм композитор создавал также дивертисменты, интермедии, балеты, другие произведения для сцены. Для опер он явно предпочитал античные мифологические сюжеты: «Андромеда» (1620?), «Похищенная Прозерпина» (1630), «Свадьба Энея и Лавинии» (1641) и другие. Возможно, что композитор также работал над «Армидой» (1628?). В 1639 году он написал «Адониса». Оба последних произведения связаны уже с новой итальянской поэзией (Тассо, Марино). Но как именно Монтеверди трактовал свои сюжеты, каков был путь от «Орфея» к поздним операм, столь отличным от него, судить невозможно. Если даже немногие высказывания композитора в связи с новыми оперными замыслами и эволюция его мадригального творчества сколько-нибудь проясняют направление этого пути, то момент качественного перелома на нем остается неясным. Можно думать, что произведения, созданные по заказам из Мантуи или для других дворов, сохраняли элементы репрезентативности, дивертисментности, вообще пышного, зрелищного спектакля. Но человеческая драма никогда не переставала захватывать воображение композитора в первую очередь, о чем свидетельствует его особенно обостренный интерес в 1627 году к сюжету «Мнимой сумасшедшей Ликори» (текст Б. Строцци), который позволял выразить музыкой быструю смену чувств и даже облик мнимого безумца (он выступал то в роли мужчины, то в роли женщины) и требовал от исполнителя умения перевоплощаться и выражать страсть в крайних проявлениях. Быть может, уже в этой опере, спустя двадцать лет после «Орфея», наметился перелом в музыкальной драме нового типа? Этого никому знать не дано. Монтеверди завершил партитуру в сентябре 1627 года, но неизвестна даже ее судьба: была ли опера поставлена? Не исключено все-таки и то, что творческий перелом произошел у композитора уже именно в Венеции, в новых условиях, в новой духовной атмосфере городской театральной жизни с ее открытостью, широтой, иными возникшими вкусами аудитории.

Однако художник такого масштаба, как Монтеверди, мог, вне сомнений, и пройти за тридцать с лишком лет целую полосу исканий в жанре музыкальной драмы. Один лишь пример небольшого сценического произведения - «Поединок Танкреда и Клоринды» - может навести на такую мысль. Не случайно автор ссылается на него, когда пишет в 1638 году о своих поисках стиля concitato. Это был опыт в своем роде - и опыт, по мнению Монтеверди, удачный. Между тем «Поединок» стоит особняком в творчестве композитора и не находит, по-видимому, прямого продолжения.

Музыка Монтеверди написана на подлинные строфы из поэмы Тассо «Освобожденный Иерусалим» без каких-либо «либреттных» переработок. Львиная доля стихов приходится на рассказчика (Testo), который повествует о событиях, тогда как Танкред и Клоринда движениями и жестами изображают все, о чем идет речь. Декламация Testo в большей части скупа, как речитатив, и лишь изредка приближается к более ариозному пению. Короткие реплики Танкреда и Клоринды, по указанию композитора, нужно естественно с ней сочетать. Поэтический текст Тассо должен полностью и в совершенстве дойти до слушателей. Раскрывает же образный смысл поэзии Тассо по преимуществу инструментальный ансамбль (струнные, то есть 4 виолы, и continuo - чембало и контрабас), который изображает происходящее и выражает напряжение чувств, вызванное столкновением Танкреда и не узнанной Клоринды (в доспехах рыцаря). Изображение, о котором, казалось бы, так заботится композитор, передающий посредством оригинальных приемов конский топот, лязганье мечей, нарастающий темп поединка, кульминацию боя (стремительные пассажи струнных), - это изображение одновременно является у Монтеверди и выражением беспокойства, нарастающего волнения сражающихся, драматизма схватки. Для этого-то и понадобился ему стиль concitato: особый характер ритмического движения, новые приемы звукоизвлечения у струнных. Когда драматическое напряжение нарастает к концу битвы, волнение передается и партии рассказчика. Когда же Танкред поражает Клоринду и наконец узнает ее, умирающую, звучность сразу стихает, все обрывается и только прозрачное, просветленное гармоническое сопровождение поддерживает последние слова Клоринды. Что это за жанр? Драматизированный мадригал? Но для мадригала превыше всего характерна вокальная традиция. «Поединок Танкреда и Клоринды» остается попыткой максимально драматизировать музыкальную передачу поэтического текста вне условий собственно драмы. Нет сомнений в том, что этот оригинальный опыт музыкально-драматической картины не прошел бесследно для оперной драматургии Монтеверди.

И все же на творческом пути композитора после «Орфея» проступают лишь некоторые тенденции, отдельные штрихи того, что будет определять стиль и концепции его поздних опер.

«Возвращение Улисса» и «Коронация Поппеи» тоже написаны на античные сюжеты, почерпнутые в данных случаях из «Одиссеи» и из Анналов Тацита. Монтеверди был вполне оригинален: ни до него, ни после эти сюжеты не пользовались популярностью у итальянских композиторов. Они привлекли его совсем не теми чертами, какими мог привлечь «Орфей», и истолковал он их по-другому: как обширные, «многофигурные», полные движения драмы, с обилием столкновений и событий, с контрастами возвышенного и прозаичного (даже буффонного в «Возвращении Улисса»), высокой этики и низменных побуждений, с накалом человеческих страстей до неистовства, иными словами, как жизненные драмы во всем их противоречии, а не как идеальные, обобщенные в мифе древние сказания. Поразительна эта смелость и широта Монтеверди - художника, не имевшего тогда образцов и не давшего их со своей стороны для эпигонов: он обогнал свое время, а исторический процесс повернул к середине столетия в сторону от идеалов Ренессанса, которые еще были действенны в драматургии Монтеверди. Таким образом, последние оперы его по существу уникальны в Италии XVII века. Они были бы уникальными еще более - в XVIII столетии, когда лишь Моцарт достиг глубины и силы жизненного драматизма в зрелых оперных произведениях.

При важных общих отличиях от типа оперы, представленной «Орфеем», «Возвращение Улисса» и «Коронация Поппеи» как музыкальные драмы отнюдь не сходны и между собой. Эта редкостная способность композитора к творческому движению в поздние годы позволяет думать, что он мог именно в Венеции на протяжении немногих лет (с 1637 по 1642 год) искать и найти свой новый оперный стиль и новые принципы драматургии, еще не характерные для предшествующих этапов творчества.

«Коронация Поппеи» обычно оценивается выше, чем «Возвращение Улисса», и это в принципе справедливо: многообразие сильной жизненной драмы с ее контрастами соединяется здесь с большей психологической глубиной. Но и «Возвращение Улисса» - интереснейшее произведение, в основе которого лежит действенная драма. Здесь все направлено вовне, в действие, движение, столкновение, события и относительно немногое - в глубь эмоций. Опера эта скорее изобразительна, чем выразительна, отчего она, впрочем, не становится менее динамичной. В ней живет дух приключений, она прославляет ловкость, находчивость и силу героя, безупречность и стойкость его верной жены Пенелопы. Действие развертывается со многими перипетиями, активно и шумно. Композитор не избегает ни натуралистических деталей, ни условности. Боги вмешиваются в судьбы людей, посылают им знамения с неба; Нептун гневается на Улисса, Юпитер и Минерва ему помогают. Женихи Пенелопы получают экспрессивно-комическую характеристику (вплоть до воплей и смеха в партии Иро), особенно в сцене неудачной стрельбы из лука. Лирична, серьезна лишь партия Пенелопы. Улисс - прежде всего действующий герой, но и у него есть в трудной ситуации (феакийцы отплыли, а он проснулся один на берегу) выразительный декламационный монолог с характерными гармоническими «блужданиями». Когда же он рассказывает о буре, которая застигла его в странствиях по морю, музыка становится изобразительной. Партия пастуха Эвмета, преданного Улиссу, местами несдержанна, если не эксцентрична (крики радости). Широка и воинственна фанфарная ария разгневанного Нептуна. Блещет фиоритурами партия Минервы. В партии юного Телемака есть, кроме всего прочего, маленькая ариетта. В опере много ансамблей, порою сложных, виртуозных, с имитациями и колоратурными пассажами. В последнем действии сопоставлены небесный хор (высокие голоса в строго аккордовом складе) - и хор морской (низкие голоса), что заставляет вспомнить о типично барочных апофеозах римских опер. Композиция целого объемна, «просторна», но отнюдь не растянута. Многое в обрисовке персонажей и ситуаций характерно, смело, даже дерзко и порою пестро. Монтеверди отходит здесь дальше, чем где-либо, от строгости стиля. Есть что-то свободное, раскрепощенное в его понимании оперы с приключениями, словно его навели на это не только древние греки с их эпосом, но, быть может, и Ариосто, и авторы «пикарескных» романов XVII века.

«Коронация Поппеи» стоит по трактовке сюжета ближе к исторической драме с чертами трагикомедии. Последняя опера Монтеверди побуждает обычно к сопоставлениям с драмами Шекспира. Возможно, что это преувеличение. Но все же ни один автор опер в то время, кроме Монтеверди, не наталкивает на подобные сопоставления, равно как и ни один драматург, кроме Шекспира, не вспоминается в связи с последней оперой Монтеверди.

Либреттист «Коронации» Франческо Бузенелло, хотя и опирался на историческую основу, но не строго придерживался истории в развитии сюжета и составе действующих лиц, допускал участие мифологических и аллегорических персонажей. В опере Монтеверди введен широкий круг очень различных участников драмы» кипят и сталкиваются страсти, показана сложная интрига с заговорами, покушениями, жестоким отмщением, причем властолюбию, деспотизму и коварству противостоят верность, самопожертвование, стоицизм. Ни строгая фабульность «Орфея», ни пасторально-идиллическое начало праздничного спектакля не предсказывали в свое время ничего подобного! «Орфей» возник как будто бы в каком-то ином художественном мире, на эстетической почве иного театра. И все же есть нечто, объединяющее первую и последнюю оперы Монтеверди: человеческая драма, которая призвана потрясти современного ему слушателя, каков бы он ни был в герцогском дворце - или в венецианском публичном театре.

Характеры действующих лиц обрисованы в «Коронации Поппеи» достаточно контрастно, но в то же время не однолинейно. Так, любовная страсть Нерона и Поппеи выражена с красивой яркостью, в блестящей музыкальной форме (сцена в первом акте, большой дуэт в финале), хотя по ходу действия и тот и другая предстают жестокими и по существу агрессивными честолюбцами, а Нерон - еще и грубым деспотом. Партии Нерона и Поппеи вообще выделяются в опере своим блестящим вокальным стилем. Партия Нерона (она написана для кастрата-сопрано) местами просто виртуозна. Вместе с тем Монтеверди решается показать в ней и такие жизненные подробности, как заикание взбешенного Нерона (в сцене с Сенекой), как его грубый хохот (в сцене оргии после смерти Сенеки), его бешенство. В иных тонах охарактеризованы благородные и страдающие герои: покинутая Нероном Октавия и верный супруг Поппеи Оттон (его партия написана для кастрата-альта). Их партии несут в себе драматическое, если не трагическое начало, выраженное по преимуществу в содержательных речитативах или ариозо. Величественная партия Сенеки (бас) - широкая и мужественная. Легкий комедийный стиль проступает в партиях юного пажа и служанки, как бы оттеняя драму.

Важной особенностью в драматургии «Коронации» является смелое сопоставление драматических, даже трагических - и жанрово-комедийных эпизодов: скорбный монолог Оттона (узнавшего об измене жены) - и болтовня солдат на страже; стоическая смерть Сенеки - и веселая интермедия пажа и служанки. Все это признаки времени: в римской и ранней венецианской опере такие контрасты только входили в обычай; в пору «Орфея» они были бы немыслимы. Впрочем, у Монтеверди они еще носят особый характер, поскольку включены в историческую драму как жизненный контраст, а не являются развлекательно-пародийным элементом, каким они стали у венецианцев.

Вместе с тем в широкоразвернутую драму с ее поэзией и прозой, жестокостью и лирикой, патетикой и комизмом вторгается традиционная фантастика: Паллада посылает Меркурия сообщить Сенеке, что пришел час его смерти; Амур отводит руку убийцы от Поппеи; Венера и Амур как бы освящают своим присутствием церемонию коронования Поппеи. Традиционно условен и пролог: Фортуна и Добродетель спорят о том, кто из них сильнее (диалог и дуэт); Любовь примиряет их - истинная власть принадлежит лишь ей одной. Эта аллегория имеет отношение к развитию драмы - но лишь самое общее, как и ко многим другим сюжетам.

В опере всего три акта, но они насыщены содержанием, в каждом из них много сцен, события, столкновений. Самый темп драматического движения взят очень напряженный. Вспомним первый акт «Орфея» - целиком праздничный, пасторально-идиллический. В «Коронации Поппеи» уже первый акт изобилует событиями, в нем сталкиваются все главные действующие лица, выясняются все соотношения сил и предвещается дальнейшее развитие драмы.

Как когда-то в «Орфее», в последней опере Монтеверди широко раздвинут по своему времени круг выразительных средств; но сами эти средства стали уже во многом другие. Изменилось соотношение вокальных партий и оркестра, солистов и хора. Это связано не только с авторским замыслом, но и со сценическими условиями в Венеции. Публичные театры, организованные на коммерческих началах, не располагали такими безграничными исполнительскими силами, как богатый придворный театр с его собственными и любыми приглашенными кадрами артистов. Не случайно в операх, написанных для венецианской сцены, все держится на солистах, а вместо хоров звучат небольшие ансамбли. Скромен и состав оркестра (различные виды струнных и continuo как основа, духовые по мере необходимости). Монтеверди, столь тесно связанный с традициями хоровой культуры, в «Коронации Поппеи» и по ходу драмы мог обойтись без больших хоров, и по условиям театра должен был ограничить себя. Что касается оркестра, то мы лишь в самых общих чертах можем представить, каков он был в данном случае.

Дело в том, что сохранилась не полная партитура оперы, а всего лишь схематическая ее запись, только частью автографная. Она содержит вокальные партии и continuo. Выписаны также некоторые инструментальные ритурнели. Возможно, что то был всего лишь вспомогательный материал для репетиций, но не вполне исключено, что для венецианского театра, с его исполнительскими силами и уже складывающимися навыками исполнения, достаточно было и такой записи произведения. Так или иначе, одно является несомненным: инструментовка не выписана и не обозначена, а следовательно, о такой тонкой звуковой дифференциации, какая характерна для партитуры «Орфея», здесь не могло быть и речи. Остается предположить, что музыка Монтеверди в «Коронации Поппеи» была рассчитана на струнный состав (виолы, лютни, арфа, контрабас), чембало и небольшие органы, но как именно распределял и выделял эти тембры композитор, можно только гадать.

Опера начинается совсем небольшим инструментальным вступлением. Выписаны лишь два верхних голоса (очевидно, партии виол или скрипок) и basso continuo. По образцу распространенных в быту «пар» танцев одна и та же тема кладется сначала в основу паваны, затем - гальярды. Что говорить - простейшее решение задачи! За вступлением следует аллегорический пролог.

Все первое действие (наиболее насыщенное из трех) построено таким образом, что различные силы драмы (Нерон - Поппея, с одной стороны, Оттон - Октавия и Сенека - с другой) не раз противопоставляются в их завязавшейся и все обостряющейся борьбе.

Оттон возвращается ночью в Рим из поездки, в которую его посылал Нерон. Приближаясь к дому, он горячо радуется предстоящей встрече с Поппеей. Его монолог (с инструментальными ритурнелями) как бы совмещает в себе музыкально-драматическую декламацию и черты ариозо. Поначалу он носит светлый, несколько гимнический характер и приводит к подъему радостных эмоций. Но затем Оттон замечает стражу - солдат Нерона - у своего дома и догадывается о присутствии Нерона и измене Поппеи. Тут вокальная мелодия утрачивает прежний характер, становится беспокойной, напряженно возвращается к одним и тем же драматическим интонациям. Развитие драмы прерывается прозаическими подробностями. Солдаты вступают в долгий разговор между собой (диалог и дуэт), делятся своими заботами, жалуются на службу, на Нерона, на Рим, толкуют о покинутой Нероном Октавии, о его возлюбленной Поппее...

Появляются из дома Нерон и Поппея. Большая любовная сцена объединяет и быстрые, разговорные речитативы, и напевную декламацию, и ариозное пение. Переходы от речитатива к ариозо совершаются гибко, мелодия течет свободно, иногда с виртуозными пассажами. За широкой и блестящей диалогической сценой следует сольный эпизод (Поппея после ухода Нерона) и сцена Поппеи с ее служанкой.

Новая картина (у Октавии) вначале резко контрастирует с предыдущей. Покинутая мужем Октавия делится горестями со своей наперсницей. Появляется Сенека, выслушивает Октавию и дает ей совет спокойно принять свою судьбу и мужественно, с достоинством держаться в несчастье. Его партия, в широком ариозном стиле (диапазон две октавы), серьезна, внушительна, даже героична. Торжественному тону Сенеки контрастируют легкие шутливые реплики молодого пажа: в драму снова вторгаются словно комедийные штрихи, но это лишь на мгновение. Наступает зона кульминации всего первого акта. Сенека остается один. Афина Паллада предвещает ему близкую смерть. Он стоически принимает роковую весть. Нерон объявляет Сенеке, что оставляет Октавию и намерен жениться на Поппее. В напряженном диалоге сталкиваются Нерон и Сенека, который решительно отговаривает императора от его намерений, ссылаясь на неизбежное недовольство народа. Взбешенный Нерон заикается в безумном гневе... По уходе Сенеки и с появлением Поппеи начинается новая любовная сцена. Поппея еще подливает масла в огонь, оговаривая Сенеку перед Нероном. Император выносит ему смертный приговор. Но и этим не завершается первый акт. Дальше намечается новая линия интриги. Оттон стремится вернуть Поппею, она решительно отвергает его (большая сцена), а он, придя в отчаяние, замышляет убить ее. Между тем в Оттона влюблена молодая Друзилла. Оттон тщетно надеется найти утешение возле нее: «На устах Друзилла, в сердце Поппея».

В итоге развитие событий в пределах первого же действия оперы оказывается таким насыщенным, что уж одно это предполагает как бы «безостановочное» движение музыки то в декламационном, то в ариозном стиле, в соло и в ансамблях, но, несомненно, без статических декоративных эпизодов. Складывается совсем другая оперная драматургия в сравнении с «Орфеем».

В начале второго акта вступает в силу трагедия. Меркурий предупреждает Сенеку, что он вскоре умрет, и тут же начальник преторианцев объявляет ему смертный приговор. Сенека бесстрашен в своем стоическом величии. Он приемлет смерть, как философ, осознавший тщету земных страстей. Его партия широка и героична, он обращается к своим близким с предсмертными наставлениями, а они, содрогаясь от страха, молят его не умирать. Этот хор учеников Сенеки выделяется, как и многие другие трагические страницы в партитурах Монтеверди (в операх и мадригалах), острой необычностью звучаний. В полифоническом трехголосии имитационно наслаиваются голоса, медленно, тяжело поднимающиеся в хроматических последованиях, что создает впечатление мучительной, гнетущей скорби. Но Сенека тверд в своем решении. Со словами прощания он удаляется, чтобы вскрыть себе вены.

Здесь возникает резкий по парадоксальности драматический контраст. Самая трагичная сцена оперы сменяется веселой интермедией: юный паж ухаживает за кокетливой служанкой. Звучит простая, легкая ариетта пажа в духе жанровой песенки. Веселый диалог завершается дуэтом.

Действие возвращается к Нерону, облик которого раскрывается все полнее. Император и его сотрапезники шумной оргией празднуют смерть Сенеки, глумясь над ней и воспевая радости жизни. Блестящий виртуозный дуэт Нерона и его приближенного Лукана (вокальные партии включают хохот) хорошо соответствует всей атмосфере разнузданного пиршества.

Октавия призывает к себе Оттона, и они как оскорбленные супруги вместе обдумывают план отмщения. Под давлением Октавии Оттон укрепляется в решении убить Поппею. Чтобы, обезопасить себя, он переодевается в женское платье, взятое у Друзиллы.

Поппея засыпает, убаюканная своей кормилицей. Колыбельная, которую поет. кормилица, проста и вместе оригинальна по своей мелодии, мерной и плавной, но с необычным ладовым оттенком, то ли архаичным, то ли слегка экзотичным. Охраняет сон Поппеи и Амур, спустившийся с небес. Когда к Поппее проникает Оттон, чтобы поразить ее мечом, Амур останавливает его руку. Внезапно пробудившись, Поппея замечает лишь быстро удаляющуюся фигуру в платье Друзиллы.

Третий акт привлекает внимание к чистому образу Друзиллы, беззаветно любящей Оттона. Подозрение в убийстве падает на нее. Кормилица Поппеи обличает Друзиллу. Нерон, под угрозой пыток, требует от нее признания. Его гнев неистов, он беснуется, выкрикивая: «Бичевать, душить, жечь...» - и агрессивная, грубая мелодия его ариозо дополняет облик деспота. Друзилла не выдает Оттона и принимает его вину на себя. Ей грозит казнь. Но тут появляется Оттон, и из его признания все узнают истину. Нерон приговаривает к изгнанию Октавию и Оттона. Теперь он свободен и может соединиться с Поппеей. Отталкивающему образу Нерона в этих сценах противостоит светлый образ Друзиллы и печальный образ Октавии. Выдерживая испытание угрозами, Друзилла выражает свою решимость остаться мужественной до конца в небольшом, серьезном и исполненном сдержанной силы монологе. Осужденная на изгнание Октавия в глубоком горе прощается со всем, что ей дорого, - Римом, родиной, друзьями. Ее прощание-жалоба величаво, очень просто, очень строго по выбору выразительных средств, и лишь необычная расчлененность в течении музыки, словно прерывистое дыхание, сообщает целому трагический отпечаток.

Итак, развязка драмы приносит полное торжество Нерону: противостоящие ему силы побеждены. Опера заканчивается сценой коронования Поппеи как жены императора и любовным дуэтом Нерона и Поппеи. Торжественно и пышно, в присутствии консулов и трибунов. Амура и Венеры совершается обряд коронования. Звучит праздничная симфония для духовых инструментов (на сцене). Но композитор не был удовлетворен таким финалом. Он предпочел после него завершить оперу большим дуэтом счастья, достигнутого счастья любви и честолюбия. Этот последний дуэт Нерона и Поппеи широко развернут, льется непринужденно, как любовный диалог, с репликами и фиоритурами, ликующие герои изливают чувства, обращаясь друг к другу. Однако за этим впечатлением непринужденности стоит крепкая, словно стянутая стальными обручами, музыкальная форма. Помимо интонационных связей здесь действуют basso ostinato в первой и третьей частях и выдержанный почти на всем протяжении дуэта не вполне строгий канон вокальных партий.

Эта «счастливая развязка» по существу не слишком оптимистична: победили сильные, жестокие, честолюбивые, погибли, подавлены, отстранены чистые и оскорбленные. За яркими образными контрастами и смелым обнажением правды жизни в последней опере Монтеверди стоит и нечто большее: его философия на склоне лет, его мировосприятие, каким оно выработалось за многие годы опыта. Нет сомнений в том, что автор «Коронации» был сильной личностью. Он верно чувствовал социальные и психологические противоречия, которые мог и наблюдать, и испытывать лично. Он ценил многообразие и красоту жизни, воздавал должное мужеству, этической чистоте, моральной стойкости. Но похоже на то, что он разуверился в возможной победе справедливости и, желая быть правдивым, не скрывал этого. Как видим, драматургическая концепция последней оперы Монтеверди достаточно широка. Ее смелость в самом деле сродни Шекспиру. Быть может, именно поэтому пример Монтеверди оказался недосягаемым для ближайших поколений в оперном искусстве.

Историческое положение Монтеверди исключительно для его эпохи. С одной стороны, он реализовал ее высшие художественные возможности и тем самым как бы прорвался в будущее. С другой - он не принадлежит к типичным ее явлениям.

Как создатель «взволнованного» стиля, например, Монтеверди бесспорно наилучшим образом выразил динамику своей эпохи. Чрезвычайно динамичными были в своем восприятии мира и итальянские живописцы середины XVII века - Валерио Кастелло, Франческо Маффеи и в особенности Себастьяно Маццони. Но какой бурной ни была бы их динамика в передаче эмоций, действий, явлений природы, все эти страсти и этот вихрь, новые смелые приемы и средства выразительности еще далеко не связаны с образами и концепциями монтевердиевской силы и значительности.

Как представитель нового стиля («новой практики» - по словам композитора) и одновременно полифонист, развивающий лучшие традиции XVI века, Монтеверди тоже вышел на магистральную линию музыкального развития от эпохи Ренессанса к XVIII веку. Но и здесь он далеко вырвался из ряда типических явлений своего времени, поскольку достиг художественного синтеза, еще недоступного другим его современникам.

Выбор редакции
контрапункт контрапункта, мн. нет, м. (нем. Kontrapunkt) (муз.). Искусство сочетать самостоятельные, по одновременно звучащие мелодии...

итальянский композитор Краткая биографияДжузе́ппе Фортуни́но Франче́ско Ве́рди (итал. Giuseppe Fortunino Francesco Verdi, 10 октября...

«Самая смелая конструкция не может и не должна вступать в противоречие с художественными принципами архитектуры » А.В. Щусев Архитектор...

Раздел очень прост в использовании. В предложенное поле достаточно ввести нужное слово, и мы вам выдадим список его значений. Хочется...
Интересные факты о Александре Грине расскажут о неизвестных событиях в жизни писателя. Интересные факты о книге «Алые паруса» также...
Мы вдохновились японским аниматором и иллюстратором Kazuhiko Okushita. Художник создает рисунки, не отрывая карандаша от бумаги. Очень...
Вчера в ресторане Modus на Плющихе Светлана Лобода устроила яркую вечеринку в честь своего 35-летия, пригласив на нее лишь самых...
Что такое цимбалы? Это струнный ударный музыкальный инструмент. У него плоский трапециевидный корпус с натянутыми струнами. По струнам...